его вытащат.
Я кое-что решила, пока ждала в мрачной, наводящей тоску приемной больницы. В каком-то смысле у меня открылись глаза и исчезла последняя детская наивность.
Быть брошенной — той, кто ждет известий о судьбе любимого человека, было худшим наказанием на свете. Я думала, что поняла боль Артура. Поняла его горе, когда он поверил, что я мертва и никогда не вернусь.
Но я этого не сделала. Не совсем.
Справиться с амнезией было проще всего.
Я двигался дальше ни с чем. Не было печали, которая поглощала бы меня. Не было чувства вины, которое приводило бы меня в ярость. У меня была жизнь с чистого листа.
Не Артур. Он был единственным, кто остался позади.
Мое сердце не переставало болеть при мысли о невыносимой агонии, в которой остался Артур. Я ждала новостей о его операции восемь часов. Но он ждал моего перевоплощения восемь лет.
Он был намного сильнее, храбрее и способнее меня. Просто потому, что он пережил эту трагедию и продолжал жить. Я? Я хотела умереть и окаменеть в этом ужасном пластиковом кресле, чтобы мне никогда не пришлось услышать новость о том, что он не выжил.
Когда мы только прибыли, Грассхоппер держался поблизости. Медсестры и санитары обходили нас стороной, разглядывая его окровавленную одежду и разбитые костяшки пальцев. Но постепенно, по мере того, как появлялись новости о состоянии Артура, прибывало все больше и больше участников «Чистой порочности».
Они приняли душ и надели свежую одежду, но не могли ни смыть зловоние битвы со своей кожи, ни прогнать резню из глаз.
То, что они сделали прошлой ночью, окутало их густой аурой, и я пообещала никогда не спрашивать, что они сделали. Никогда не вспоминать об убийствах и пытках, которых заслужил «Кинжал с розой».
Однако я не могла заткнуть уши и не слышать их шепота.
Так я узнала, что Артур был не единственной жертвой.
Были еще двое.
Мо и Жук. Ветеран и проспект.
Умерли. Ушли. И все для чего?
— Миссис Киллиан?
Я резко вскинула голову. Доктор Лейн нахмурилась, заметив мое потрепанное состояние и налитые кровью глаза.
— Все хорошо?
Вид знакомого лица грозил сломить меня. Впившись ногтями в мясистую часть ладони, я встала.
— Произошла авария на мотоцикле. Артур… — Глубоко вздохнув, я заставила себя закончить. — Он в операционной.
Я бы все отдала, чтобы оказаться в палате, пока они над ним работали. У меня чесались пальцы наложить швы и залечить раны. Но иметь дело с собакой или кошкой совсем не то, что лечить своего любимого.
Лицо доктор Лэйна осунулось; из-за строгой прически она выглядела старше своих лет.
— Я выясню, что смогу. Но будьте уверены, он здесь в надежных руках.
Я попыталась улыбнуться, но ничего не вышло.
— Честно говорю, не волнуйтесь, — утешила она. Она пыталась отвлечь меня от депрессивных мыслей.
— Я слышала, что Вы зашили мистера Киллиана при первой встрече.
Мои глаза расширились. Откуда она узнала эту информацию? Затем они сузились от неверного предположения. То, что я только что встретила его, подразумевало, что он не был моим всю жизнь. Я покачала головой:
— Я зашила его, это правда. Но это была не первая наша встреча.
Она склонила голову.
— О?
Я нахмурилась, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на любви, когда все, о чем я могла думать, это смерть.
— Ночью, когда я его залатала, мы нашли друг друга во второй раз.
Прежде чем доктор Лейн успела ответить, появился врач — мужчина с залысинами и морщинками под глазами.
— Мисс Прайс?
Я бросилась вперед, жадно хватая ртом воздух. Но потом страх перед плохими новостями почти оттолкнул меня назад, отчего мне захотелось съежиться на освободившемся стуле.
— Да?
Он махнул рукой, показывая мне следовать за ним.
Доктор Лейн сжала мое плечо.
— Я Вас позже догоню. Не сомневаюсь, что с ним все будет в порядке.
Грассхоппер появился с кофе из автомата. Его глаза смягчились.
— Давай, Лютик. Лучше знать, чем нет. В любом случае я буду здесь.
На глаза навернулись слезы, но я не позволила им упасть. Собравшись с духом, я побежала за доктором который ждал меня.
— Я не буду ходить вокруг да около, мисс Прайс. — Доктор спрятался за планшетом почти так, будто защищался от меня и семьи байкеров, с которыми я сидела.
— У него довольно серьезные травмы.
Я заломила руки.
— Что… что случилось?
— По словам ваших, эээ, друзей, Артур потерял сознание из-за предыдущего сотрясения мозга во время вождения. Его мотоцикл вышел из-под контроля, и он врезался в шлагбаум на шоссе.
Мое сердце перестало биться.
— О Боже.
Услышав правду после того, как Грассхоппер отказался сказать мне и просто отвесил пинок по моей душе. Хоппер пытался защитить меня, скрывая, что произошло, но это не помогло. Я бы придумывала только худшие сценарии.
Повторяющийся образ Артура, врезающегося в бетон, разрывал мои внутренности.
— У Артура началось медленное кровоизлияние в мозг с тех пор, как он выписался из этой больницы вопреки моему совету. К сожалению, давление росло и росло до тех пор, пока не осталось больше места для крови.
— Что это обозначает?
Доктор отвел взгляд.
— Нам пришлось оперировать. Это была деликатная ситуация — так всегда бывает, когда имеешь дело с чем-то таким сложным, как мозг, но мы смогли остановить внутреннее кровотечение, — он прочистил горло. — Дополнительные сканирование многообещающе. Мы надеемся, что со временем он вернется к нормальной жизни.
Что это значит? Останется ли он тем же мужчиной, которого я знала? Тем же мальчиком, в которого я влюбилась?
— С ним все будет в порядке? — мой голос был едва слышен.
Доктор вздохнул.
— Пока на этот раз он слышит и относится к этому спокойно, у меня нет причин верить в обратное. Как я уже сказал, его травмы серьезны, но человеческое тело восстанавливается гораздо хуже. В подобных ситуациях пациент обычно просыпается в полной мере со своим интеллектом, словарным запасом и не страдает от каких-то побочных эффектов. В отличие от других операций, где заживлению препятствует боль, с мозгом все по-другому. На самом деле это чудо.
Я не понимала и половины того, что он имел в виду. Но мне было все равно. Все, что меня волновало, это обнять его и убедиться воочию, что с
