быстро и относительно спокойно, продемонстрировав им грубую физическую и магическую силу.
Прилетели на поле возле графского замка. Сеня пару раз дыхнул огнем по моему приказу, демонстрируя, что мы не шутим. Никто не пострадал – мы выбрали то место, которое покинули все эти конные всадники и пешие дикари, кинувшиеся прочь при виде дракона.
Затем мы с мэтром Граем спешились и показали, как именно мы накроем поле битвы огнем и молниями, если кочевники не сдадутся.
Кочевники сдались. Они не были дураками.
Их вождь сложил к моим ногам свое копье, встал на колени и выразил всяческую лояльность Андорису и его новой «великой королеве». В присутствии графа и его приближенных, а также своих военачальников он открыто отказался от дальнейших притязаний на вольные угодья графа. Вообще-то притязания были совсем несправедливые, ибо в степях хватало земель для пастбищ и привольной жизни. Так что я не опасалась их обидеть.
А потом присмиревшие кочевники устроили праздник в мою честь. Совершенно измученная тяжелыми мыслями, я с удовольствием наблюдала за дикими и бездумными плясками степного народа. Это странным образом расслабляло мозг и вызывало в душе первобытную радость. Пару раз мне даже самой захотелось сплясать у огромного костра.
А в знак своей преданности вождь Самбут – седой смуглый мужчина с умным блеском в карих глазах – преподнес мне подарок. Это была книга.
– Великая королева, – говорил он на нашем языке медленно, коверкал слова, приходилось напрягаться, чтобы понять. – Эта книга – книга твоего народа. Давно попала к нам. Тысячу… – он задумался, видимо, сложно было подобрать число, – или две тысячи лет назад. Мы хранили ее как огромную ценность. Но мы не можем даже открыть ее, не повредив. В начале своего правления прими ее. Пусть она принесет тебе славу, благоденствие и счастье. Согласно легенде, в ней скрыта власть драконов.
– Что за книга?! – сердце громко забилось, я сошла с некоего подобия трона, поставленного для меня, и взяла из рук вождя огромную книгу в кожаном переплете, на котором было тиснение в виде летящего дракона. Тяжелая, я едва удержала ее в руках. – Благодарю, великий вождь!
Я принялась жадно рассматривать фолиант. Книга была запечатана – то место, где следовало перелистывать страницы, прикрывала широкая и твердая кожаная полоса. Казалось, у нее вообще нет замка, но с передней стороны можно было разглядеть черную дырочку, похожую на те, что были в спальне Эрмиора и моей.
Я знала, что делать.
Положив книгу себе на колени, я приложила палец к дырочке. Раздалось шуршание, словно кто-то шаркал по полу, затем книга чуть засветилась, и кожаная полоса с треском разомкнулась спереди. Теперь книгу можно было открыть.
Бросила взгляд на мэтра Грая, мол, не чувствуете ли опасности? Он кивнул, что ничего подозрительного не ощущает, и я осторожно открыла книгу на первой странице. «Магия крови драконов», – было написано на титульном листе вензелями древней драконьей письменности.
То, что нужно, пронеслось у меня в голове. Хотя я еще и не знала, какая информация содержится в этом фолианте.
Книга помогла. В ней я действительно нашла ответы. Не знаю, кто из драконов в доисторические времена написал эту книгу, но в ней было все что нужно. Она рассказывала о природе драконов и особенностях их генетики, а также об особых приемах драконьей магии.
Конечно, там не использовались слова «генетика» или «гены», но мой ум девушки из двадцать первого века с легкостью переводил выражения «кровь дракона» в «драконьи гены».
Рассказывалось в ней и о таких, как мы с Тиа, Марьяной и другими, – потомками дракониц и обычного человека. И вот тут было много интересного. Например, стало понятно, почему во мне в полной мере пробудилась кровь драконов, а у Тиа и остальных наблюдалась лишь искорка. Оказывается, предположение мэтра Грая было верным. В роду полукровки драконицы и человека обычно рождались девочки, и они хранили в себе почти полную мощь драконьей крови. Отсутствовала лишь вторая ипостась и сильно выраженные ментальные способности. А вот если вдруг рождался мальчик – что рано или поздно происходило, – то это ослабляло гены драконицы, и все ее потомки становились уже такими, как Тиа, Марьяна и, вероятно, остальные девушки, что уснули навсегда в моем мире.
Мне просто повезло. В моем роду, получается, всегда рождались девочки. Но, не зная о своей природе, они так и не раскрывали драконью кровь.
Говорилось в книге и о том, что если подобная мне не раскроет свои способности, то они гниют изнутри и разъедают ее жизнь и судьбу. «Бедная – рано погибшая бабушка… – со слезами на глазах думала я. – Бедная мама, которая всю жизнь от чего-то страдала, сама не понимая от чего… И гасила это внутреннее гниение бутылкой…»
Теперь я совершенно не винила ее. Такой судьбе не позавидуешь. Можно лишь радоваться, что я сама каким-то чудом, по воле милосердного Бога, избежала этого.
А еще – и вот это самое главное – искорку дракона, такую, как у Тиа, оказывается, можно раздуть!
Уже тысячу лет это никому не приходило в голову, когда-то подобную практику сочли опасной. Но способ существовал – очевидный и не столь уж сложный… А если Тиа станет драконом в той же мере, что и я, то магия мира удержится на ней до моего возвращения.
Если я, конечно, смогу вернуться…
– Ваше величество, не собираетесь же вы… – ужаснулся мэтр Грай, выслушав меня. Я даже дала ему прочитать кусок в книге о возрождении пламени из искры.
– Собираюсь, – я прямо посмотрела на него.
У меня хватило силы воли, чтобы не читать книгу прямо у кочевников или во время полета обратно. Хватило ее, даже чтобы заставить себя выспаться, а потом заняться всеми необходимыми государственными делами.
Теперь же, вечером, через сутки после того как я получила в дар этот бесценный источник, я сидела в кабинете и читала, время от времени комментируя что-нибудь мэтру Граю, оставшемуся караулить меня, чтобы не довела себя до изнеможения.
– Вот уж не думал, что на старости лет стану нянькой для юной королевы, – усмехался пожилой мэтр. – Но, похоже, никого другого вы не послушаете и загоните себя окончательно.
– Собираюсь, – повторила я. – Мэтр, – я решительно встала. – Скажите, вы любите государя Эрмиора? Я не спрашиваю, цените ли вы его как короля, испытываете ли к нему уважение. Я спрашиваю: любите ли вы его? Есть ли у вас к нему теплая привязанность?
Мэтр задумчиво взглянул на меня.
– Да, больше своей жизни, –
