О, она покажет Миру, что есть Истинное Зло! Огнем и мечом она вычистит святые обители Вечной Тьмы! Вредоносная людская мораль, пустившая свои корни даже в среде стигийского жречества, будет решительно отброшена. Кровь сотен, тысяч и миллионов жертв смоет ее, эту вредную для дела Сета мораль. Мораль змеиного народа, правившего Землей много тысячелетий тому назад, будет полностью восстановлена, и истинные дети Сета вновь вернутся в подлунный мир…
Еще о многом мечтала она, восседая на Троне из Слоновой Кости в древнем королевском дворце Луксура. За окнами свистел и метался холодный ветер, словно указывая на неотвратимость грядущих великих перемен. А когда ночь начала отступать, когда забрезжили первые лучи ненавистного ей солнца, принцесса Тхутмертари поднялась с трона.
Босые ноги неслышно ступали по холодному мрамору. Тхутмертари неторопливо обходила покои пока еще спящего дворца. Где-то здесь безутешный король Ктесфон, ее брат, рыдает над телом своей красавицы дочери, которая еще жива, но уже никогда не увидит солнечного света и не ощутит на своей голове приятное тепло жемчужной короны Стигии. Рамина протянет ровно столько, сколько нужно, чтобы сохранить нерожденного ребенка – для ее, Тхутмертари, чародейских нужд. Где-то здесь живут советники, придворные, слуги, жрецы… Недолго им жить осталось!
Роскошные анфилады комнат сменялись длинными извилистыми коридорами; те переходили в большие залы и снова сужались, уводя в подземные лабиринты гигантского дворца. Воистину, здесь ничего не изменилось! Скоро изменится! Кое-где золотоволосую девушку встречали сонные или спящие стражники; всех их она оставляла с перекушенным горлом или перерезанной шеей. Один престарелый капитан узнал ее, она даже позволила себе поговорить с ним, и оба вспомнили былое, вспомнили колоритное правление прежнего короля Ментуфера и кровавые деяния его жестокой дочери; а потом она полакомилась сердцем старого воина, ведь она была голодна…
Вот она вышла в просторный круглый зал, носивший имя Комнаты Королевских Приемов. Вдруг роскошные бархатные драпировки спали, и взору Тхутмертари предстали десятки вооруженных арбалетами воинов, стоящих по всей окружности зала. Еще она увидела Тот-Амона, владыку Черного Круга, который и подстроил засаду. На этот раз он не стал произносить речей, а просто взмахнул рукой, отдавая приказ. Зловещую тишину разорвал свист тетив; тяжелые арбалетные болты со всех сторон полетели в ночную гостью.
Магия Огня не могла защитить ее, а для иного колдовства не было времени. Тхутмертари бросилась на пол, а уже в следующий миг чьи-то сильные руки ухватили ее за талию и резко потянули вниз. Она лишь успела заметить, что мраморная плита, на которой она стояла, чуть раздвинулась, спасительные мужские руки, точно две змеи, выползли из отверстия в полу и забрали ее вниз; затем плита задвинулась. Все произошло настолько быстро, что даже она, волшебница Тхутмертари, не успела ничего понять.
Потом было бегство; она бежала по подземному коридору вместе с каким-то мужчиной; его сильная рука сжимала ее тонкую талию. Ход закончился тупиком, и они остановились. Звуков погони не было слышно. Мужчина, спасший ее, дышал ровно, будто бы долгой и стремительной пробежки не было вовсе. Как только беглецы остановились, мужчина отступил на два шага и, пав на одно колено, низко поклонился принцессе.
Первым ее желанием было, воспользовавшись удобным положением нечаянного спутника, просто отрубить ему голову. Однако любопытство удержало ее от этого привычного поступка. Спаситель не дал ей возможности задать вопрос и, подняв голову, молвил сам:
– Приветствую тебя, о Великая! Я рад, что оказался тебе полезен. Узнаешь ли ты меня?
Удивленная волшебница внимательно всмотрелась в черты лица нежданного спасителя, оглядела всю его фигуру. Это был дюжий красавец лет сорока; от него веяло силой и мужеством. Правильное хищное лицо, большой орлиный нос и глубоко посаженные глаза выдавали стигийского аристократа самого знатного происхождения. В серых зрачках был заметен особый металлический блеск. Одет мужчина был в простую, слегка посеребренную тунику, оставлявшую одно плечо открытым. На голове его сверкал старинный золотой шлем, а у бедра – широкий и длинный меч, клинок настоящего воина. На свете существовал только один человек, которого мог напоминать принцессе Тхутмертари ее нежданный спаситель.
– Отец… – выдохнула Тхутмертари. – Король Ментуфер!…
Мужчина с достоинством поклонился.
– Я – не Ментуфер, о Великая. Я – его сын. Я – принц Джосер!
Тхутмертари отпрянула.
– Джосер! Не может быть!
– Может, о Великая! Я знал, что ты вернешься. Я ждал тебя всю жизнь, сестра Тхутмертари. Я молил Сета о встрече с тобой. И Сет внял моим мольбам.
Принц говорил с такой неподдельной искренностью, что его нельзя было заподозрить во лжи или лицедействе. Однако искренность, даже неподдельная, никогда не числилась среди чувств, способных растопить сердце Тхутмертари.
– Джосер… Вот так встреча! Ты был совсем ребенком, когда мы расстались. Что ты можешь знать обо мне?
Полные любви и обожания серые глаза пожирали божественную красоту золотоволосой волшебницы.
– Я знаю о тебе все, о Великая! Когда наш отец проклял тебя, когда затем мой царственный брат объявил на тебя охоту, когда, наконец, ты исчезла, точно растворившись в объятиях Сета, я не терял надежду снова увидеть тебя. Я по крупицам собирал сведения о тебе. Это было непросто, ибо Ктесфон запретил всем даже поминать твое имя под страхом лютой смерти. Я много путешествовал, много сражался и многое узнавал. В разных странах я видел следы твоих злодеяний, слушал леденящие кровь легенды, сложенные о тебе. Я восхищался тобой, сестра! Ты, и только ты должна править Стигией!
Пылкий монолог брата развеселил Тхутмертари. В любом случае Джосер был ей интересен.
– А ведь я тоже собиралась встретиться с тобой, Джосер. Не догадываешься зачем?
Выросший из указательного пальца кинжал поиграл у горла принца. Но в металлических глазах не было страха, а оставалось только вечное обожание фанатика.
– Я знаю, сестра. Ты собиралась меня убить.
– Уж не надеешься ли ты задобрить меня своим сегодняшним поступком?! – насмешливо спросила прелестница. – Если ты так хорошо меня изучил, значит, тебе должно быть известно, чем я обычно награждаю своих спасителей.
– Мне это известно, о Великая! Ты награждаешь их смертью. Ибо всякому, кому Великий Сет доверяет спасти тебя, его любимую рабу, он оказывает особую честь, и смерть является лишь ничтожной платой за эту честь.
– Верно! Так тебе не терпится к Сету, принц Джосер?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
