на мне вдвойне». Елисей просил слишком много, но ему дано было просимое отчасти. Когда они шли далее, «вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо. Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой! колесница Израиля и конница его! — и не видел его более». В печали о разлуке с своим возлюбленным учителем он разодрал свою одежду и вместо нее поднял упавшую милоть Илии. Ею на обратном пути он разделил воды Иордана; встретившие его пророки признали в нем духовного преемника Илии и поклонились ему до земли. На пути в Вефиль его встретили насмешками дети из этого города, которые, очевидно следуя примеру своих нечестивых родителей, издевались над пророком, крича ему: «Иди, плешивый, иди, плешивый!» За это, в наказание и предостережение нечестивым родителям, сорок два из этих детей были растерзаны вышедшими из соседнего леса медведицами, а Елисей отправился на гору Кармил, чтобы там, в этом любимом убежище его великого учителя, в уединенном общении с Богом укрепить свой пророческий дух. Затем уже оттуда он направился в Самарию, где царствовал младший сын Ахава Иорам.
XLII. Преемники Ахава. Пророк Елисей. Нееман Сириянин. Гибель дома Ахавова
Иорам, десятый царь израильский, хотя и сын нечестивых Ахава и Иезавели, воспитался под влиянием последних испытаний своего отца, заставивших его не раз смиряться перед Богом, в знак чего, быть может, он дал и самое имя своему сыну Иорам или полнее — Иегорам, что значит: «велик Иегова». Он вступил на престол в 18-й год царствования Иосафата иудейского, с которым он поддерживал полезный для него союз. Вероятно, под влиянием благочестивого Иосафата он уничтожил в своем царстве наиболее гнусные учреждения идолопоклонства, как, например, сделанную его отцом статую Ваала, хотя, в общем, также «делал неугодное в очах Господа, держась грехов Иеровоама, сына Наватова». Ему на первых порах пришлось вести войну с моавитским царем Месой. Этот царь сильного и богатого народа, обладавшего многочисленными стадами всякого скота, был данником царей израильских и платил им дань «во сто тысяч овец и во сто тысяч неостриженных баранов». Заметив слабость Израильского царства, он отложился от него и прекратил уплату дани, вследствие чего сделалась необходимой война против него. Война эта, которую Иорам предпринял в союзе с Иосафатом и царем эдомским, окончилась в его пользу, и именно благодаря мудрому совету Елисея, который с этого времени выступает видным деятелем в царстве Израильском. Сделанные по его совету канавы ввели моавитян в гибельное для них заблуждение, вследствие чего они неожиданно были застигнуты и разбиты израильтянами. Спасаясь бегством, Меса с остатками своего войска заперся в недоступном по своему возвышенному положению городе Кир-Харешете. Но когда и там стрелки израильские с окружающих высот начали производить опустошение в городе, и сам город стал терпеть крайнюю нужду в продовольствии, то Меса в отчаянии, с целью умилостивить богов, хотел принести в жертву своего собственного наследника — сына. Это произвело такое негодование в израильтянах, что они отступили от города и прекратили войну[17].
Между тем по смерти Иосафата в царстве Иудейском воцарился его сын Иорам, так что в обоих еврейских царствах были соименные цари, которые продолжали поддерживать союз между собой. В лице этого царя с особенной силой сказались вредные последствия этого союза. Женившись на дочери Ахава и Иезавели Гофолии, он поддался влиянию своей кровожадной жены, при вступлении на престол безжалостно избил всех своих братьев и своим неблагоразумием и гнусной жизнью навлек на свое царство целый ряд бедствий. Против него восстали эдомитяне, которые отняли главный торговый порт на Чермном море — Елаф; филистимляне и аравитяне предприняли нашествие на его страну, напали даже на его дворец, захватили его жен и избили его сыновей. Сам он умер от безобразной и мучительной болезни — в таком презрении, что не удостоен был даже погребения в усыпальнице царей. Ему наследовал сын его Охозия, продолжавший дружбу с Иорамом израильским, история которого с этого времени тесно связывается с историей пророка Елисея, как достойного носителя великого духа своего учителя Илии.
Уже в войне с моавитянами Елисей оказал союзным царям незаменимую услугу, которая прославила его имя в обоих царствах. Но затем начинается целый ряд изумительных чудес, которые наполняют все царствование Иорама. Еще будучи в Иерихоне, он чудесно очистил злокачественную воду одного источника, причинявшего бесплодие; затем умножил масло в сосуде бедной вдовы, дав ей возможность уплатить долг покойного мужа, за который заимодавец угрожал взять ее двух сыновей в рабы к себе; в Сонаме избавил от неплодия одну богатую женщину, у которой он пользовался гостеприимством, и воскресил ее умершего сына; уничтожил гибельные свойства ядовитых трав, случайно попавших в пищу пророческих учеников в Галгале; чудесно напитал двенадцатью ячменными хлебами и несколькими зелеными колосьями сто человек и заставил всплыть на поверхность воды упавший в Иордан топор. Слава об этих чудесах разнеслась не только по всей Палестине, но и за пределы ее, и это послужило поводом к одному из самых замечательных событий в жизни Елисея.
Когда после разделения израильского народа на два враждебных царства политическая сила его ослабела, то различные завоеванные единодержавными царями народы отложились от них и составили независимые государства. Одним из самых сильных было царство Сирийское, с своей столицей — древним Дамаском. Цари этого новообразовавшегося государства скоро сделались столь могущественными, что вступали в борьбу даже с грозными царями Ассирии, и, смотря по обстоятельствам, то дружили, то враждовали с соседними царствами Израильским и Иудейским, которые иногда призывали их на помощь в своих взаимных войнах. Эти постоянные сношения, естественно, сближали их между собой и в других отношениях — в торговом и даже религиозном, так что влияние израильских пророков чувствовалось и в Дамаске. И вот случилось, что главный военачальник сирийского царя Нееман, на военном гении которого держалась вся сила государства в те бурные времена, поражен был проказой, страшной и отвратительной болезнью, повергшей в горе не только самого Неемана, но и царя — Венадада. Болезнь считалась неизлечимой, и злополучному полководцу оставалось в горе и отчаянии сложить свои славные доспехи. В это время среди рабынь, прислуживавших жене Неемана, была одна израильская девочка, захваченная сирийцами в плен при одном из тех неожиданных набегов, которые были обычным явлением при враждебных отношениях соседних государств. Пораженная бедствием своего великого господина, она с детской сообразительностью вспомнила о пророке Елисее, слава о чудесах которого гремела по всему царству Израильскому, и
