идет от реки. Здесь же, на этих же возвышениях, в самом жизненном центре посада, обозначается крестиками, стоящими вразброс, старое кладбище, не обнесенное забором, и все это, вместе взятое, — церкви, мост, холмы, кладбище, подворье и оживленная толпа женщин в пестрейших нарядах, с быстрой рекой и античными, на сваях, амбарчиками, — составляло картину из ряда вон великолепную, чудесно замыкавшую прощание путешественников с северным побережьем.
Сумский посад.
Сумский посад дарован Марфой Посадницей Соловецкому монастырю. В 1586 году поставлен тут острог, который был осаждаем финляндцами, но неудачно. Основания острога намечены и по сегодня: стена его имела около версты длины, три сажени вышины, и в нем находилось шесть башен. В 1606 году, в хорошие годы торгового мореплавания, посад имел до 148 судов, из них 80 мореходных; чрез Сумы шло снабжение кипевшего тогда работой архангельского порта, так как все нужные материалы шли туда гужом с олонецких заводов и из Петербурга. Будущее, вероятно, улыбнется Сумам, при осуществлении Беломорского канала, которому, по-видимому, нет причины не осуществиться.
В Сумах жителей 386 мужчин и 481 женщина; значительная часть, более половины, — староверы. Больших морских судов у них 32, шняк 61, из числа которых 40 ходят на Мурман. Население всего уезда около 31.000 человек.
Сумлянка.
Из Сум путникам предстояло сделать 200 верст почтовым трактом до Повенца, на Онежском озере, и проследовать тем путем на Петровский ям, которым шел когда-то Петр I со своими преображенцами и тащил по суху, яко по морю, фрегаты; здесь же состоялась его знаменитая встреча с раскольниками; тут же, вероятно, пройдет проектируемый Беломорский канал. Все это самые любопытные страницы былого и будущего. Могучий рев порога Сумы, сквозь блеск его горевших на солнце волн, покрывал собой грохот экипажей; он промелькнул мимо, весь в пене, брызгах, кудряво-белый, грохочущий, и в радужном сиянии солнца и праздничном звоне всех посадских церквей скрылось за очень крутыми холмами и извивами дороги хорошо знакомое Белое море.
От Сумского посада до Петровского яма.
Олонецкий край. Почтовый путь от Белого моря. «Государева дорога» Петра Великого. Нюхацкий поход. Встреча Петра с раскольниками. Раскол в ХVII и XVIII веках. Выгорецкие: Даниловский монастырь и Лекса. Петровский ям.
День был жаркий, блестящий. Гранитные холмы, поросшие лесом, озера, речки, болота — потянулись мимо, выдвигая одну за другой, как, например, в Сумострове, Варенжи, Корос-Озере, типические картинки олонецкого пейзажа.
Счастливой случайностью было то, что те 193 версты, которые предстояли до Повенца, на Онежском озере — так близко Белое море к Балтийскому бассейну — тянулись приблизительно теми же местами, которыми совершил Петр I свой колоссальный Нюхацкий поход, именно в Петров день, 29-го июня. Ночью предстояло остановиться в Петровском яме; это — то место, на котором останавливался и Великий Император. Еще виднеются кое-где сваи, сохранившиеся от его похода. Путники были, следовательно, в полной мере окружены богатыми благоговейными воспоминаниями о нем.
Дорога, по которой они ехали, проложена в течение четырех лет, с 1876 по 1879 год; 154 версты достались на долю Олонецкого земства и обошлись около 150.000 руб.; остальные 39 верст по Архангельской губернии стоили 36.000 руб. и построены казной. Дорога чрезвычайно гориста; встречаются подъемы чуть ли не в 40° и такие спуски, что здесь в полном ходу тормоз-башмак, которого так не любят в России и так высоко ценят в Германии. Есть места положительно опасные, с заворотами на крутых спусках, и уже теперь дорогу местами удлиняют, чтобы сделать ее более удобной. Говорят, что именно вследствие этой крутизны гужевое сообщение Белого моря с Онежским озером, на которое дорога главным образом рассчитана, идет очень слабо: лошади не берут.
Крутизны начались с Пупок-Горы и Сапожничьей, так что то и дело тормозили экипажи. Залитая ярким солнцем местность была однообразно живописна; благодаря тому, что путь проложен на гранитных и гнейсовых основаниях Олонецких гор, пыли было не особенно много. Сквозь густую зелень леса то и дело мелькали озерки и речки. Олонецкие горы, так называемые «Масельги», тянутся бессчетными параллельными кряжиками; с северо-запада к юго-востоку, от Финляндии к Онежскому озеру, вьются, дробятся, перебивают друг другу дорогу и выполняют собой весь этот угрюмый Северный край; того же направления, и не уступая им в числе, придерживаются и озера. Где не гора, то озеро там, поросшее лесом болото и очень мало полей. Дорога совсем своевольно вьется между ними и идет нередко по самому гребню кряжа, весьма неширокого, так что направо и налево — обрывы, а под ними — болото или озерко. На станциях имеется, обыкновенно, только по четыре лошади; при самых крутых спусках были выставлены колья с надписью: «тормозить»; это тем более необходимо, что большинство ямщиков — не местные, а прибывшие издалека, даже из Вытегорского уезда.
Езда на быстрых и сытых лошадках, после долгого странствия по морю, казалась очень приятной. Скоро путь не замедлил слиться с так называемой «Государевой дорогой», — с путем Петра I, очень добросовестно обследованной г. Майновым, и вот вкратце изложение его заключений, освещающих одну из любопытнейших и драгоценнейших страниц история Петра I.
Выехав из Соловок 15-го августа 1702 года, на тринадцати кораблях с 4.000 войска, с царевичем Алексеем и свитой, Петр прибыл в деревню Нюхчу 16-го августа. Отсюда велел он флоту идти обратно в Архангельск, а при себе оставил только два фрегата. Началось необычайное! Оба военные фрегата были вытащены на берег, и потянул их царь за собой волоком на Повенец, на расстояния 160 верст. Он шел к Пул-Озеру, к реке Выгу, на деревню Телекину, чрез реку Мурому и Мягкозерскую, и употребил на это только десять дней. Путники ехали теми же местами от Вожмосалмы, начиная по проложенной дороге, со всеми удобствами, и проделали указанный путь без малого за сутки. Не верить пройденному Петром нельзя: сваи торчат на местах; но вероятие достигает крайних пределов, после которых начинается сказочное.
В Нюхче, на Белом море, царя встретило 5.000 народа, согнанного для работ отовсюду. Часть их пошла рубить девственные тогда леса, закладывать топи, строить мосты; часть тащила фрегаты, где волоком, где водою, где на катках. Сам Петр рубил лес и подставлял катки; выпьет, бывало, анисовки и снова за работу. на одной реке, очень бурной, нельзя было, говорят, свайку вбить; царь сам поехал, а за ним, конечно, и другие. «Лиха беда — сказал Петр — первому оленю
