— Охренел? У меня жена, пискунов трое, а за хозяином этого ж нельзя.
— А мой обещал не прижимать, дескать, разрешит жить, как жил, только числиться за ним буду.
— И ты поверил?
— Видал дураков, сам дурак, но такого…
— Заткнись.
— А пошли вы все…! Лучше в Овраг, чем за хозяина.
— И Рода нет.
— Род характерный, мог и не смолчать.
— А Белёсый…
— Что Белёсый?
— Он и за беляка сойдёт.
— Да, он вывернется.
— А ты?
— А я в Цветном…
— Ну да, в Цветной не лезли.
— Чего так?
— Пойди и спроси…
— Во, ещё валят.
Подошедшие жили в Цветном, стрельбу слышали, но ничего не знали. Андрея всё не было, и Эркин начал беспокоиться. Что-то случилось? Или Андрей пошёл к нему, и они разминулись? Сбегать, что ли? Тогда уж точно разминутся.
— Во, ещё…
— Ух ты, как тебя отделали!
— Сволочи поганые…
— А хозяйка?
— Я ей ещё приварю, найду случай.
— Толком объясни.
— С ходу, стерва белёсая, она, вишь ли, меня за собой оставляет, так чтоб меня поучили только, а баба моя с дитём ей ни к чему, пусть продают…
— Чего-о?!!!
— А вот того… и этого…!
— А ты?
— Вывел и в Цветной отправил, а сам сюда. А она, вишь ли, чтоб я ей сегодня не меньше трёх кредиток принёс, а то выпорет, сходу подстроилась. Вещи все бросил…
— Плюнь, жизнь дороже…
— Поучи свою бабу…
— Во, Белёсый!
Андрей, злой, взъерошенный, с подбитым глазом, врезался в толпу. Кто-то спросил:
— Белёсый, тебя-то за что? Ты же белый.
В ответ прозвучала такая виртуозная ругань, что остальные не выдержали и заржали.
— Чего-о?! Чего ржёте? — Андрей обводил их блестящими светлыми до белизны глазами. — Не поняли, что ли, ни хрена?
Эркин протолкался к нему, дёрнул за рукав. Андрей досадливо мотнул головой.
— Так тебя-то за что? — спросил Одноухий.
— Чтоб расу не позорил, — Андрей снова выругался и вытащил из кармана сигареты, вскрыл пачку, закурил и пустил пачку по кругу. — Они за меня, гады траханые, решать вздумали: где мне жить и с кем дружить, — и явно передразнивая. — Обдумай своё поведение. Разумеется, с торгов тебя продавать неудобно, но возможны и другие варианты.
— Значит, торги, — упавшим голосом повторил кто-то и всхлипнул.
— Я им покажу торги! — вспылил Рукастый. — А в Овраге они полежать не хотят?
— Да что ты можешь против них? — возразило сразу несколько голосов.
— Сдохнуть могу! — рявкнул Эркин. — По своему выбору!
— И с собой, сколько сможем, захватим, — кивнул Арч. — Ну, каждый сам за себя или вместях?
— Или, — отозвалось несколько голосов, но остальные промолчали.
Рынок постепенно заполнялся людьми. В основном торговцами, покупателей почти нет, да и те только прохаживались и приглядывались, но не покупали. На цветных у развалин косились, но близко не подходили. И толпа цветных слабо, еле заметно, но стала редеть. Самые смелые рискнули отойти в поисках работы. Эркин и Андрей отошли чуть в сторону.
— Досиделись, — Андрей зло сплюнул окурок.
Эркин быстро рассказал ему о ночных событиях и о том, до чего они с Женей додумались.
— Вместе и накроют, — отрезал Андрей.
— А по одиночке если, как найдём потом друг друга, — возразил Эркин.
— Выживем, так найдём, — отмахнулся Андрей. — Вот если оцепление выставили… стоп, чего этот чмырь там трепыхается?
Эркин уже тоже увидел седого мужчину в форме самообороны. Тот шёл вдоль торговцев, раздавая им какие-то листки.
— Та-ак, — протянул Андрей. — Щас посмотрим. Жди здесь. Да, держи.
Андрей скинул на руки Эркину свою рабскую куртку и, оставшись в ковбойке, метнулся вбок, ловко затерявшись в толпе. Потом его шевелюра мелькнула между палатками. И вот он уже бежит обратно.
— Во, ухватил, — потряс он листком с аккуратно отпечатанными строчками.
Эркин накинул ему на плечи куртку. Арч, Одноухий, их ватаги, ещё цветные, да все столпились вокруг. Андрей быстро пробежал глазами текст — неграмотным прикидываться уже незачем — и присвистнул.
— Ни хрена себе, что придумали. Слушайте.
Андрей читал негромко, очень чётко выговаривая слова, и с каждой фразой окружающие его люди опускали головы и вздрагивали, как под ударами.
— …принадлежащие к расе, самим Господом предназначенной к повиновению, и потому неспособные к самостоятельному существованию… регистрация и продажа с торгов… безусловное запрещение самовольной деятельности… помеси и ведущие нехарактерный образ жизни приравниваются к цветным и подлежат утилизации в общем порядке… препятствующие восстановлению закона и порядка, ликвидируются немедленно…
— Утилизация — это что? — вдруг спросил Арч.
— Медленная ликвидация, — быстро ответил Андрей. — Тут ещё адрес, куда подавать заявки на рабов.
Андрей скомкал листок, но тут же расправил и сунул в карман куртки.
— Ладно. Кто кого ликвидирует, это мы ещё посмотрим.
— Рвать надо, — вздохнул кто-то.
— Куда? — спокойно спросил Андрей.
— В Гатрингс, к русским.
И заговорили все разом.
— Они тоже белые.
— Беляки все заодно.
— Они только за своих.
— За угнанных?
— Ну да.
— А за нас…
— Мы за себя, — выкрикнул Дин.
— А что мы можем?
И так же разом замолчали. Потому что к ним шёл белый. В светлом плаще, засунув руки в карманы, он шёл на них как… как будто их не было, и они невольно расступались перед ним. Остановившись в двух шагах от Эркина, белый кивнул.
— Ты. Иди за мной, — и улыбнулся. — Есть работа.
Эркин сразу узнал его. Тот самый, как его Женя называла? Да, Рассел. Выследил, сволочь белая, ну… Андрей быстро шагнул вперёд, заслоняя собой Эркина.
— Мы работаем вместе.
Улыбка Рассела стала насмешливой.
— Работа есть только для него.
Эркин плечом отодвинул Андрея.
— Какая работа, сэр?
Двое в форме самообороны остановились чуть в стороне, внимательно разглядывая их. Один, что помоложе, поигрывал стеком. У обоих карманы оттопырены.
— Не перетрудишься, — издевательски спокойный тон Рассела заставил Эркина стиснуть зубы и опустить глаза.
— О плате спроси, — шепнул кто-то за спиной.
Но разговоры о плате не допускались уже с месяц, и нарываться сейчас, когда на рынке свора… Нет, придётся так.
Рассел повернулся и пошёл, не оглядываясь. Эркин двинулся следом. Сам понимал, что рискует, но привычка к послушанию и опасения нарваться не позволили в открытую отказаться.
Работой оказался мешок картошки. Его нужно отнести на квартиру. Эркин взвалил на спину мешок — фунтов сто тридцать, не меньше — и пошёл за Расселом. Когда они выходили из ворот рынка, Эркин заметил, что "своры" здесь заметно больше, а вот полиции совсем не видно. Потом сзади раздался вроде шум и голос Андрея, но оглядываться из-под мешка было неудобно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
