ГЛАВА V
Поезд быстро бежал по рельсам недавно проложенной железной дороги, оставляя за окнами быстро сменяющийся пейзаж. Красные дюны с чахлыми бледно-зелеными кустиками зелени, ярко-синее небо… Местами пустыню пересекали серо-зеленые, сизые или фиолетовые полосы лесов, печальные и безлюдные, с особого рода эвкалиптовыми деревьями, кора которых всегда свисает клочьями, точно лохмотья нищего странника. Попадались красные кедры, сосны дамарра, панданусы с узкими длинными листьями и диковинные араукарии с прямыми высокими стволами и ветками, напоминающими спицы раскрытого зонтика; еще дальше — древовидные папоротники с перистыми, ошеломляющими яркой зеленью листьями; потом опять каменистые участки пустынь, песчаные гряды со склонами, поросшими дернистым злаком — спенифексом.
Затем сплошь потянулись сухие светлые эвкалиптовые парки, напоминающие саванну, где яркий солнечный свет разреживается, проходя сквозь решето мелких листьев высоких стройных деревьев, где дышится поразительно свободно и легко.
Тина с радостью смотрела на эту рыжую, точно лисий мех, а местами красновато-бурую, будто обугленную, бесконечно родную землю.
Тина ехала в Сидней. Наконец-то в Сидней! Наконец-то вперед!
Со дня отъезда Джоан Пакард в Америку прошло два месяца, и Тина успела как следует осмыслить случившееся. Как ни странно, то, что она узнала, в какой-то степени явилось благом. Пребывая в неведении относительно судьбы Конрада О'Рейли, она еще на что-то надеялась, а теперь… Редко человек, лишаясь надежд на одно, вдохновляется чем-то другим, но бывает и так. Тина, если можно так выразиться, отстрадала положенное (на все в жизни отпущен определенный срок!) и неожиданно почувствовала себя свободной, если не от чувств к бывшему возлюбленному, то, по крайней мере, от своих бесплодных ожиданий.
Миссис Макгилл, ошеломленная неожиданным решением Тины, от растерянности не нашла аргументов для того, чтобы убедить девушку остаться. Впрочем, что можно было сказать? Тина заявила о своем желании иметь собственную жизнь, и это было ее право. Миссис Макгилл казалась расстроенной, несмотря на то, что не обронила ни слезинки. Она призналась, что огорчена отъездом Тины, и заверила, что готова принять ее обратно в любой момент, пусть приезжает даже без предупреждения.
Словесной благодарности не было, и все же пожилая дама обняла девушку на прощание, а потом, не принимая возражений, решительно протянула небольшой бархатный кошелек.
Вспомнив об этом, Тина улыбнулась. Накопленная за четыре года сумма вместе с последним подарком хозяйки составила шестьдесят фунтов! Двадцать девушка тут же отослала матери вместе с письмом, в котором сообщала о своем решении покинуть дом миссис Макгилл и о дальнейших планах, и все же у нее осталось сорок фунтов. Тина никогда прежде не располагала подобной суммой, и теперь чувствовать себя, мягко говоря, небедной было очень приятно. Добравшись до первой крупной станции, девушка купила себе новую одежду: стоило Тине покинуть усадьбу миссис Макгилл, как темное платье стало душить ее. Ведь она еще так молода! Даже моложе, чем внутренне ощущает себя!
Если б кто-то сказал ей раньше, что так бывает, она бы не поверила. Ей было горько, обидно и больно, но она не впала в отчаяние, напротив, обрела новые силы. Прощай, Конрад О'Рейли! Пусть я тебе не нужна — жизнь продолжается, и свет будущего для меня не померк!
Сначала Тина, получив возможность без стеснения тратить деньги, чувствовала себя непривычно, но потом осмелела и накупила себе новых нарядов. Она отводила душу, копаясь в тряпках, выбирая шляпки и платья, новые туфли и украшения. Тина не стремилась к роскоши, взяла, что попроще, и все-таки, выйдя из магазина, выглядела элегантной, полной достоинства молодой леди.
С интересом и даже долей испуга глядела она на незнакомку, лицо которой отражалось в зеркальной витрине. Конрад О'Рейли исчез, превратившись в Лоренса Пакарда, наивной девочки из Кленси тоже больше не было, той Тины, о которой она, нынешняя, все же очень жалела; другая, замкнутая, погруженная в свои переживания, неопределенного возраста женщина почти умерла в ней, но и к этой, новой, неожиданно помолодевшей, неизвестной, Тина еще не привыкла.
Девушка тряхнула волосами — их больше не стесняла жесткая сетка — и улыбнулась. Всего четыре года она не жила в этом мире, но как все ушло вперед! Мода изменилась, а может, и люди стали другими!
Тина купила белое в синий цветочек платье, широкополую соломенную шляпу, украшенную незабудками и завязывающуюся под подбородком голубыми лентами, синие башмачки-котурны без каблуков с перекрещивающимися на лодыжках белыми ремешками, белую сумочку, бисерный кошелек, обшитый кружевом китайский зонтик, позолоченные булавки, батистовые платочки, зеркальце в серебряной оправе, полдюжины шелковых чулок, перчатки, тонкое белье, потом, не удержавшись, крохотные часики на золотой цепочке, а в завершение — большой чемодан из красивой коричневой кожи.
В привокзальном ресторане с белыми шелковыми занавесками и ореховыми столами она заказала ростбиф, салат из зелени, плам-пудинг, точно на Рождество, кофе и парочку шоколадных пирожных.
Покончив с праздничным обедом, в новом наряде Тина села в поезд и несколько смущенно наблюдала за реакцией пассажиров, особенно некоторых мужчин, которые с интересом смотрели на молодую, красивую женщину с разрумянившимися от волнения щеками и стыдливо опущенными ресницами.
Конечно, не все было так просто. Женская гордость противилась сознанию того, что человек, презревший ее любовь, стал причиной медленного угасания жизни, потери надежд обрести полноценное счастье. Он не стоит того, чтобы так убиваться, хотя бы потому, что покинул и забыл, а значит, предал, и все же… Тина по-прежнему не могла представить себя в объятиях другого мужчины. Говорят, время лечит, но его прошло уже немало, а многое живо и дорого так, как и в первый день.
Конечно, Тина очень хорошо помнила, как Джоан рассказывала о сложностях своих взаимоотношений с мужем, но это не вдохновляло девушку. Против Джоан она ничего не имела, а сознание того, что Конрад, возможно, несчастлив с другой женщиной, не приносило радости. Она потеряла его, окончательно потеряла!
Постепенно Тина приучала себя к мысли, что необходимо жить дальше. Она думала о том, где поселится, чем будет заниматься. Интересно, хватит ли денег для того, чтобы организовать какое-нибудь маленькое дело, вроде магазинчика или мастерской? Наверное, нет… Тогда нужно поступить на службу. Жаль, что у нее нет хорошего образования, неплохо было бы устроиться гувернанткой или учительницей в школе…
