После беседы с Монти Черчилль написал военному министру Энтони Идену:
«Я был неприятно удивлен, обнаружив, что третья дивизия растянулась на тридцать миль по побережью, вместо того чтобы сконцентрироваться в резерве для выступления против основного удара противника. Но куда более ошеломительным фактом является то, что эта дивизия, которая так или иначе является мобильным формированием, лишена автобусов для доставки их к месту сражений. Учитывая большое количество транспорта, включая автобусы и грузовики, которые имеются в этой местности, а также многочисленных водителей, вернувшихся после эвакуации британских экспедиционных сил [из Европы], я не вижу больших препятствий для исправления сложившейся ситуации в кратчайшие сроки»[715].
Как вспоминал впоследствии Монтгомери: «Я не знаю, что подумало на этот счет Военное министерство, но свои автобусы я все-таки получил»[716].
Принятие столь быстрого решения, направленного на устранение самой сути проблемы, было бы невозможно, если бы Черчилль знакомился с положением дел только по официальным отчетам. Он никогда не гнушался обращаться за советом и узнавать мнение у своих подчиненных, которые хотя и стояли по иерархической лестнице намного ниже премьера, были значительно ближе к насущным проблемам, отчего их точка зрения представляла дополнительную ценность.
МЕНЕДЖМЕНТ ПО ЧЕРЧИЛЛЮ: Черчилль никогда не гнушался обращаться за советом и узнавать мнение у своих подчиненных, которые были значительно ближе к насущным проблемам, отчего их точка зрения представляла дополнительную ценность.
Получение информации из первых рук не только способствовало принятию правильных решений, но и нередко останавливало Черчилля от ошибочных выводов и шагов. Например, в июле 1940 года он пригласил на обед в загородную резиденцию Чекерс генерала Джеймса Маршалла-Корнуэлла. Черчилль не случайно выбирал для бесед неформальную обстановку, которая снимала напряженность и позволяла гостям чувствовать себя более раскованно. По словам будущего главы имперского Генерального штаба фельдмаршала Алана Брука, эти неформальные беседы оказали ему «огромную услугу»[717].
Когда подали шампанское, Черчилль стал расспрашивать Маршалла-Корнуэлла о состоянии его войск. Генерал отметил, что, приняв командование, он обнаружил преобладание оборонительных схем и отдал приказ сосредоточить основные усилия на нападении, а девиз третьего корпуса «Биться, а не смыться!» превратить в лозунг предстоящей кампании.
Услышав это, Черчилль засмеялся и воскликнул:
— Потрясающе! Это как раз тот боевой дух, который я хотел увидеть!
Выдержав небольшую паузу, он спросил своего гостя:
— Я предполагаю, что ваши войска сейчас готовы к отправке на фронт?
— Никак нет, сэр, — неожиданно ответил Маршалл-Корнуэлл.
Улыбка исчезла с лица премьера.
— Укомплектование дивизий еще не закончено, — продолжил генерал. — Когда же это наконец произойдет, нам потребуется еще месяц-два на проведение интенсивных тренировок.
Черчилль посмотрел на Джеймса недоверчивым взглядом и полез в карман своего смокинга. Вытащив пачку скрепленных листков, он спросил:
— Какие ваши две дивизии?
— 53-я уэльская и 2-я лондонская.
Премьер стал водить указательным пальцем в одном из листков, ища упомянутые дивизии. Найдя их, он воскликнул:
— А, вот они! На сто процентов укомплектованы людьми, ружьями и минометами. На пятьдесят процентов укомплектованы полевой артиллерией, противотанковыми пушками и пулеметами…
— Прошу прощения, сэр, — перебив премьера, сказал Маршалл-Корнуэлл, — эти цифры, скорее всего, отражают готовность департамента артиллерийско-технического и вещевого снабжения отправить перечисленное вооружение в мои дивизии. Но оно еще не достигло войск, по крайней мере в озвученном количестве.
Эта реплика сильно задела премьера. Покраснев от гнева, он швырнул стопку бумажек в направлении начальника имперского штаба сэра Джона Дилла.
— CIGS[718], проверьте эти документы и верните мне завтра откорректированными.
Маршалл-Корнуэлл хотел уже вздохнуть свободно, но не тут-то было. Черчилль собирался узнать мнение генерала еще по одному вопросу. Когда прислуга стала разносить кофе и бренди, хозяин дома зажег сигару и, обращаясь к присутствующим, сказал:
— Я хочу, чтобы генералы проследовали за мной.
Генералы Дилл, Исмей и Маршалл-Корнуэлл встали из-за стола и направились вместе с премьером в соседнюю комнату. В центре комнаты стоял огромный стол, на котором лежала свернутая карта. Черчилль попросил Дилла и Исмея развернуть ее. Это была выполненная в большом масштабе карта Красного моря.
Черчилль указал на итальянский порт Массава и, повернувшись к Джеймсу, сказал:
— А теперь, генерал Маршалл-Корнуэлл… У нас есть господство на воде и в воздухе, и для нас очень важно захватить этот порт. Как бы вы это осуществили?
Генерал оказался не готов к такому вопросу. Посмотрев на Дилла и Исмея, он отметил про себя, что они выглядят обеспокоенно, как будто от его ответа зависело очень многое.
— Ну что ж, сэр, — подумав с минуту, начал он. — Я никогда не был на Массаве. Согласно карте, это хорошо укрепленный остров, защищенный с побережья противотанковыми батареями. До него не меньше пятисот миль от Адена, что делает его практически недоступным для наших истребителей. Гавань имеет очень узкий входной канал, защищенный коралловыми рифами. К тому же он наверняка заминирован, что исключает возможность высадки. Я бы посоветовал подождать продвижения генерала Уэйвелла в Эритрее. Он сможет захватить этот порт без особого труда.
Черчилль бросил на гостя испепеляющий взгляд. Свернув карту, он пробурчал раздраженно:
— Все вы, военные, одинаковы! У вас полностью отсутствует воображение!
На следующий день Маршалл-Корнуэлл покинул Чекерс. В машине он ехал с генералом Диллом, который во время беседы сказал:
— Я благодарен тебе, Джимми, за то, что ты вчера ответил у карты именно так. Если бы ты проявил больше энтузиазма насчет этой операции, на следу ющей же неделе твои войска были бы отправлены в район Красного моря для захвата порта Массава[719].
Беседы с непосредственными участниками событий были не единственным источником получения сырой информации, которые использовал Черчилль. Вместо чтения обобщенных отчетов и информационных сводок, подготовленных специальными службами, он старался, по мере возможностей, лично просматривать первоисточники. В этом отношении очень показательно поведение Черчилля по отношению к той информации, которая касалась возможного нападения Германии на Советский Союз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
