— Он опять здесь! Опять здесь! Опять!
Йоссариан, холодея, замер: его одинаково ужаснул и пронзительный, леденящий душу вопль Дэнбара, и устрашающий, знакомый до мельчайших подробностей гипсово-марлевый кокон солдата в белом, мертвенно покоящийся на койке для недужных, но все же живых. Странное дрожащее клокотание гулко закурлыкало у Йоссариана в глотке.
— Он опять здесь! — истошно выкрикнул Дэнбар.
— Он опять здесь! — как бы заразившись его страхом, заорал пациент, поступивший на лечение за несколько дней до них в горячечном бреду.
Палату захлестнуло суетливое сумасшествие. Больные и увечные метались взад-вперед по проходу, бессвязно вопя, наподобие людей, оказавшихся в здании, которое охватил пожар. Одноногий пациент скакал по палате с одним костылем, испуганно выкрикивая:
— Что это? Что? Пожар? Мы горим?
— Он опять здесь! — гаркнул кто-то ему в ответ. — Ты что — не слышал? Он здесь! Он здесь!
— Кто здесь? Кто? — взвизгнул другой пациент.
— В чем дело? Что нам делать?
— Пожар? Налет?
— Бежать надо! Бежать! Они всех тут уморят!
Теперь уже все пациенты повскакали со своих коек и начали бегать взад-вперед по палате. Один из обэпэшников торопливо искал пистолет, чтобы пристрелить второго обэпэшника, который чуть не выбил ему локтем глаз. Палата напоминала взбунтовавшийся сумасшедший дом. Пациент в горячечном бреду, судорожно соскочив с койки, едва не сбил одноногого, а тот раздавил ему черным резиновым наконечником своего единственного костыля несколько пальцев на босой ноге. Пациент в горячечном бреду грохнулся под ноги слепо мечущимся людям и горячечно выл от боли, когда об него запинались.
— Он здесь! Он здесь! — хныкали, причитали, бормотали и завывали обезумевшие пациенты. — Он здесь! Он здесь!
— Успокойтесь! Ну пожалуйста, успокойтесь! — слезливо причитала мисс Крэймер, которая вбежала в палату, чтобы их утихомирить — с таким же успехом самонадеянный полицейский мог бы утихомиривать голыми руками взбесившиеся автомобили, — а когда ее вконец затолкали, беспомощно разрыдалась. — Успокойтесь! Ну пожалуйста, успокойтесь! — крупно сотрясаясь от рыданий, умоляла она.
Бледный, как призрак, капеллан решительно ничего не понимал. Не понимал и Нетли, теснившийся поближе к Йоссариану — он даже ухватился за его локоть, — и Обжора Джо, который подозрительно, с испуганным лицом озирался вокруг, настороженно сжав свои костлявые кулаки.
— Эй, в чем дело? — пугливо бормотал он. — Что тут происходит, черт бы вас расподрал?
— Это тот же самый! — тревожно крикнул ему Дэнбар, перекрыв на мгновение общий визгливый гул. — Неужто не понимаешь? Это тот же самый!
— Тот же самый! — услышал собственный выкрик Йоссариан, пробираясь вслед за Дэнбаром к койке солдата в белом и тщетно пытаясь подавить свою мрачную взбудораженность.
— Не психуйте, ребята, — доброжелательно увещевал их патриотично настроенный пухлый техасец с растерянной улыбкой на бледных губах. — Ну что в нем такого страшного? Чего вы все распсиховались?
— Это тот же самый! — принялись бормотать, причитать и выкрикивать остальные пациенты.
Внезапно среди них возникла мисс Даккит.
— Что тут происходит? — решительно спросила она.
— Он опять здесь! — взвизгнула мисс Крэймер, спрятав лицо у нее на груди. — Он опять здесь! Опять!
Да, это был тот же самый человек. Он слегка укоротился и стал чуточку толще, но Йоссариан мгновенно узнал его по размухренной черной дыре в белой маске надо ртом и четырем негнущимся, массивным, бесполезным конечностям, почти перпендикулярно задранным к потолку с помощью туго натянутых тросов и длинных свинцовых противовесов, угрожающе застывших над его горизонтальным туловом в гипсово-марлевом коконе. Он практически ничуть не изменился. Те же цинковые трубки у задранных вверх задних конечностей, нисходящие плавной дугой к прозрачному сосуду возле койки внизу, тот же прозрачный сосуд наверху, капельно питающий его прозрачной жидкостью через отверстия в гипсовом панцире передних конечностей на уровне локтей. Йоссариан узнал бы его где угодно. И ему очень хотелось выяснить, кто он такой.
— Там никого нет! — внезапно взревел у него над ухом Дэнбар.
— Ты о чем? — ощутив сердечный сбой и слабость в ногах, заорал Йоссариан, с ужасом глядя на искорки бесноватого страха в безумно остекленевших глазах Дэнбара. — У тебя что — не все дома? Как это так — никого нет?
— Его украли! — рявкнул Дэнбар. — Он внутри полый, вроде шоколадного солдатика. Его вынули и принесли сюда только гипсовую оболочку.
— Да зачем бы им это делать?
— А зачем они выделывают все свои штучки?
— Ложитесь на свои койки, — упрашивала Дэнбара с Йоссарианом мисс Даккит и обессиленно пихала Йоссариана в грудь. — Ну пожалуйста, ложитесь!
— Ты спятил! — злобно крикнул Дэнбару Йоссариан. — Кто тебе сказал, что он полый?
— А кто его видел? — глумливо отпарировал Дэнбар.
— Ты ведь его видела? — с надеждой спросил у мисс Даккит Йоссариан. — Скажи Дэнбару, что он там есть!
— Там лейтенант Шмулкер, — сказала мисс Даккит. — У него обожжена вся кожа.
— А сама-то она его видела?
— Ты ведь его видела?
— Его видел врач, который оказывал ему первую помощь.
— Ну и где он, этот врач? Можете вы его привести?
— Так он же не из нашего госпиталя! — внезапно встревожившись, воскликнула мисс Даккит. — Пациента обработали в полевом лазарете.
— Вот видишь! — вскрикнула мисс Крэймер. — Там наверняка никого нет!
— Там никого нет! — возопил, притопывая ногами, Обжора Джо.
Оттолкнув его, Дэнбар вспрыгнул на койку и прижал свой остекленело блестящий глаз к темному зеву в белой голове у гипсового кокона. Он все еще топырился на четвереньках, пытаясь что-нибудь разглядеть в непроглядно черной дыре, под которой предполагался рот, когда объединенный отряд врачей и военных полицейских вбежал в палату, так что Йоссариан с их помощью оттащил наконец Дэнбара от койки солдата в белом. У врачей болтались на поясах пистолетные кобуры. Военные полицейские с карабинами в руках расчистили прикладами узкий проход между нечленораздельно гомонящими пациентами, санитары подкатили к солдату в белом каталку, сноровисто погрузили на нее неподвижный белый кокон со всем его снаряжением и быстро увезли — операция была проведена в течение нескольких секунд. Врачи и военные полицейские вышли вслед за санитарами из палаты, наскоро уведомив обомлевших пациентов, что все в порядке.
Мисс Даккит украдкой дернула Йоссариана за руку и коротко шепнула ему, что хочет встретиться с ним в кладовой неподалеку от их палаты. Йоссариан очень обрадовался. Он решил, что ей понадобилось любовное утешение, и не стал терять времени, закрывши за собой дверь кладовой, но мисс Даккит сурово оттолкнула его, и ему пришлось умерить свой пыл. У нее были чрезвычайные вести про Дэнбара.
— Его собираются исчезнуть, — прошептала мисс Даккит.
— Ис… чего? — удивленно глядя на нее, спросил Йоссариан и тревожно хихикнул. — Что это, по-твоему, значит?
— Понятия не имею. Я ведь просто подслушала их разговор.
— Чей разговор?
— Понятия не имею. Я же их не видела. Просто подслушала у двери, как они говорили, что Дэнбара надо исчезнуть.
— За что?
— Понятия не имею.
— Это же бессмыслица! Так и сказать-то нельзя. Ну как, объясни ты мне, пожалуйста, можно кого-нибудь исчезнуть?
— Понятия не имею.
— Ничего себе спасительница, — язвительно пробормотал Йоссариан.
— И не стыдно тебе насмешничать? — прошептала, всхлипнув, мисс Даккит. — Я же хочу помочь! Разве это моя вина, что они решили его исчезнуть? Я даже не имела права передавать тебе их разговор.
— Прости меня, — покаянно шепнул Йоссариан. Он нежно ее обнял, уважительно поцеловал в щеку и помчался предупреждать Дэнбара. Но разыскать его не смог.
Глава тридцать пятая
МИЛО-ВОИТЕЛЬ
Первый раз в жизни Йоссариан возносил молитву. Он встал на колени и молил Нетли выбросить из головы мысль о дополнительных боевых вылетах, когда тот выполнил семидесятиразовую кошкартскую норму и, не посоветовавшись с Йоссарианом, попросился на должность Белого Овсюга, который умер-таки в госпитале от воспаления легких. Но мольба Йоссариана была гласом вопиющего в пустыне.
— У меня… н-нет… д-д-другого выхода, — с кривой улыбкой признался, запинаясь, Нетли. — Если я откажусь летать, они отправят меня в Штаты.
— Ну и что?
— Я не хочу возвращаться без нее домой.
— Она так много для тебя значит?
— Мне ведь потом едва ли удастся ее найти, — удрученно кивнув, сказал Нетли.
— Да летать-то тебе зачем? — с тревожной мольбой воскликнул Йоссариан. — Норму ты выполнил, а летная надбавка к жалованью тебе не нужна. Попросись на должность Белого Овсюга — терпел же он капитана Гнуса, вытерпишь как-нибудь и ты.
