Марта, которой после завтрака делать было нечего, сидела в кресле-качалке перед догорающим камином и что-то тихо напевала. Капельки пота выступили у нее на лбу и на верхней губе. Спустя какое-то время к ней присоединилась Полина, и они запели вдвоем. Лали и Тиге забились в укромный уголок и сидели там, держась за руки, как дети. Айза следовал за Амалией, которая переходила от одного окна к другому, пытаясь сквозь щели в ставнях рассмотреть, что происходит за стенами виллы. Он путался под ногами всякий раз, когда она поворачивалась, так что в конце концов, чтобы не раздражаться на ребенка, она усадила его за рисование разбушевавшегося моря.
Ближе к полудню она высмотрела в одно из окон нечто похожее на огни парохода, пробивавшиеся сквозь туман и дождь, который превратился к тому времени в ливень. Прежде чем кто-либо сообразил, что она задумала, Амалия выскочила на галерею. Мами, перебиравшая четки, крикнула что-то ей вслед, но Амалия не ответила.
С галереи Амалия смогла рассмотреть темный силуэт «Стара», расцвеченного иллюминаторами освещенных кают. Пароход стоял на якоре на внешнем рейде бухты. Казалось, капитан Смит не намеревался причаливать к берегу, словно он искал, но из-за бури и прилива не находил выхода из бухты Виллидж или опасался, что разбушевавшаяся стихия выбросит пароход на берег. Скорее всего он пережидал шторм, чтобы подойти к причалу. Кроме расплывчатых очертаний парохода, ничего не было видно. Дождь и швыряемый ветром песок, который мог оцарапать лицо или повредить глаза, загнали Амалию обратно в дом.
Наступило время обеда, но никто не хотел есть. Спустя какое-то время они, конечно, поели, но скорее потому, что необходимо было поддерживать сложившийся распорядок.
Попозже Амалия с куском пирога и чашкой горячего кофе еще раз вышла на галерею. Выбрав место у стены, где было поспокойнее, она доела пирог, наблюдая за прибоем, и выпила до конца кофе, опасаясь, чтобы новый порыв ветра не опрокинул чашку. Амалия вздрогнула, заметив, что волны медленно подбираются к дому. Сжав рукой еще теплую чашку, она кинулась к краю галереи, чтобы взглянуть на пароход, который стоял на прежнем месте. От сырости и беспрерывного дождя намокли юбки, которые хлопали на ветру, как развешенное после стирки белье. Было холодно и страшно. Амалия видела, как натянулся носовой якорный трос парохода, ставшего на какое-то время парусом, поймавшим ветер. Не выдержав неравного противостояния, трос лопнул на ее глазах. Из-за шума дождя и грохота волн разрыва троса не было слышно, но она видела, как пароход развернуло ветром. Цепь второго якоря не выдержала двойной нагрузки и тоже лопнула. Пароход закрутило и понесло словно щепку. Амалия и ахнуть не успела, как он врезался носом в берег бухты. Ей даже показалось, что она расслышала скрежет и треск выброшенного на берег судна.
Пароход накренился, но пока сохранял вертикальное положение. Издали казалось, что он не сильно пострадал, хотя уже через минуту высыпавшие на палубу люди экипажа и пассажиры-мужчины стали спешно рушить все надпалубные постройки, опасаясь, что новый порыв ветра толкнет судно дальше на берег или с поврежденным днищем затянет обратно в бухту — в том и другом случае пароходу конец. Люди работали споро, сбивая мачты, надстройки, поручни, круша перегородки, роскошную облицовку. Ветер трепал, надувая парусом их промасленные плащи, но никто из работавших не обращал на это внимания.
Амалия повернулась в сторону отеля, надеясь увидеть толпу людей, ожидавших прибытия «Стара», чтобы уехать на материк, но кругом не было ни души. Темная громадина здания с плотно закрытыми ставнями не напоминала даже отдаленно того ярко освещенного огнями дворца, в котором еще вчера давался прекрасный бал старинного котильона. Пальмы, высаженные вдоль фасада, сгибались под порывами ветра. На ее глазах пышное зеленое убранство одной из них было сорвано и брошено на песок. Оторванные листья все еще кружились на ветру.
Неожиданно Амалия почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо. Она быстро повернулась, готовая обругать Айзу, что он прокрался следом за ней, и обомлела: перед ней стоял Патрик Дай собственной персоной с обычной нагловато-снисходительной усмешкой на губах. Ветер хлопал полами его промасленной куртки и трепал край изрядно помятой шляпы, которая намокла от дождя, окончательно потеряв форму. При виде лица Амалии его глазки похотливо заблестели, а пальцы сильнее сжали ее плечо. Глотнув воздух, она вырвалась из его цепких пальцев и отступила к самому краю перил.
— Что вы здесь делаете? — спросила Амалия изумленно.
— По делу, — протянул он, наклоняясь к самому ее лицу, чтобы прорваться сквозь шум и грохот стихии. От Патрика несло перегаром и какой-то дешевой закуской. — Давайте же войдем в дом.
Подойдя к двери, Амалия остановилась.
— Сейчас не самое подходящее время для деловых бесед, — сказала она. — Нельзя ли подождать хотя бы до завтра?
— Нет, нельзя! Я и так слишком давно жду. — Ирландец схватил Амалию за локоть и стал подтаскивать к двери в дом. — Из-за треклятого Фарнума я потерял кучу времени. Я не позволю и дальше водить меня за нос!
— Значит, вчера… это вас видел Тиге вечером? — Она и сама не знала, почему вдруг поверила в неожиданную догадку. — Зачем вы шпионите за нами?
— Да, это был я! — подтвердил он, нагло ухмыляясь. — И я, а не кто-то другой подглядывал за вами сквозь щели в ставнях. Вы разве не догадывались об этом?
Амалия смерила его холодным взглядом, попытавшись вырвать руку из его цепких лап, но ничего не получилось. Внезапно ее осенило, что куда разумнее обращаться с ним на людях, чем наедине в полутемной галерее.
— Хорошо, заходите в дом, — предложила Амалия.
— Давно бы так, — осклабился Патрик.
Амалия двинулась к двери, здесь он отпустил ее, не собираясь сам возиться с запорами. Осторожно, чтобы не прикоснуться к нему, она вошла в холл.
— Посмотрите, кого я нашла посреди бури, — Амалия попыталась подготовить старую леди к малоприятной встрече. — Это месье Дай, Мами!
Лицо мадам Деклуе вмиг сморщилось и пожелтело, однако она достойно вышла из положения.
— Ну да, это он, — сказала Мами, словно знала, что надсмотрщик обязательно придет.
— Уж кого-кого, а меня вы, вероятно, не ждали, — хохотнул Патрик, уперев сжатые кулаки в бока.
— Я никого не ждала! — отрезала Мами. — Присядьте.
— Я бы предпочел поговорить с вами, мадам Деклуе, с глазу на глаз, если вы позволите, конечно.
— Думаю, у вас нет ничего такого, что вы не смогли бы сказать при мне, — заявила Амалия решительно.
Патрик смерил ее тяжелым взглядом из-под нахмуренных бровей, а потом уставился на старую леди.
