я, облизав пересохшие губы. Скорее всего что-то винтажное, скорее всего она принадлежит команде Картера.
Черт. Как я позволил себе так облажаться?
Решил попробовать последний метод, поворачивая свое тело в узком пространстве, когда паника угрожала завладеть мной. Не делай этого, Аарон. Не позволяй своей иррациональной фобии помешать тебе вернуться к Бернадетт. Она будет так беспокоиться о тебе. Она может попасть в неприятности, если твоя задница не поспешит.
Кто бы не положил меня сюда, они явно спешили, потому что даже не потрудились связать меня. Большая ошибка. Хоть правая нога убивает меня, я соединил ступни вместе и пнул по заднему сиденью машины с каждой унцией силы, которая во мне была.
Святое. Дерьмо.
Боль взорвалась за моими веками, и я стиснул зубы, чтобы не закричать. Мне не нужно было, чтобы мой похититель знал, что я испытываю. Глубоко втянув воздух, я был готов снова пнуть заднее сиденье, когда услышал шаги снаружи вместе с парой голосов.
Повернулся, ставя ноги в направлении багажника. В зависимости от того, сколько там людей, я мог бы с боем выбраться отсюда. Или по крайней мере, умереть, пытаясь.
Щелчок ключа в замке, а затем багажник открылся, и я уставился на Кали Роуз-Кеннеди, Офелию Марс и Тома Мюллера с пистолетом в руке.
— Аарон Фадлер, — пробормотала Офелия, склоняя голову на бок, похожая на волка, наблюдающего за добычей.
То, как сильно Виктор похож на нее, тревожит. Тем не менее, в отличии от Виктора, у нее не было ни сердца, ни души. Смотреть в эти темные глаза, все равно, что смотреть в черную яму, готовую превратить вас в бессмысленную массу и стереть с лица земли.
Она пиздец как пугает меня.
— Офелия, — ответил я, настолько безэмоционально и спокойно, насколько мог. Это нехорошая ситуация, но меня хотя бы вытащили из багажника, так? Снаружи было темно, так что либо свет отключился на целый день и на следующую ночь, либо прошло не так уж много времени с тех пор, как меня забрали. — Рад тебя видеть, — глаза переключились на Тома, гадая, мог ли я выбить пистолет из его рук, прежде чем он выстрелит. Проблема в том, что, готов поспорить, Кали и Офелия тоже имели при себе оружие.
— Зачем ты притащила его сюда? — спросила Офелия, поворачиваясь к Кали.
Она смотрела на меня с грязно-карими глазами и ленивой улыбкой. Никогда не нравилась мне. Никогда. Мы ходили с ней в школу почти столько же, сколько с Бернадетт. Я точно знал, что у Кали была сложная жизнь, отец был алкоголиком, который бил ее и ее маму. Все же она — дерьмовый, мелочный человек, чья травма вылилась в нечто ужасное. Она мне просто чертовски не нравилась.
— Мы можем использовать его, — объяснила Кали, и до меня дошло, что она вполне вероятно могла быть тем человеком, который сбил меня на машине, погрузила в багажник и притащила сюда…где бы это ни было. На гонке много чего произошло. Вероятно, она смогла улизнуть, пока мне надирали задницу. Кэл был слишком занят, отстреливая людей, чтобы привлечь внимание. — Виктор заботится о нем, так же сильно, как о Бернадетт, — Кали нахмурилась, имя моей девушки слетело с ее губ словно яд. — Митч определенно исчерпал свою полезность, вам не кажется? Это сработает куда лучше.
Офелия лишь уставилась вниз на меня черными глазами, размышляя. По тому, как она изучала меня, можно сказать, что она никогда не считала, что я, или любой из других парней, могли быть ценными в борьбе против Виктора. Причина, по которой она так думала, состояла в том, что ее никто и ничто не заботило. Вероятно, она думала, что и ее сына тоже.
— Он всего лишь друг со школы, мы должны были убить его, — сказала Офелия, и Том подошел немного ближе, облизывая губы, словно был воодушевлен перспективной иметь возможность вышибить мне мозги пистолетом.
— Нет, с ними все не так, — хныкала Кали, и что-то было в ее голосе, что сказало мне, она бы сделала, что угодно, чтобы стать частью нас, чтобы самой стать девушкой Хавок.
Мы не должны были потакать ее цене с Бернадетт. Хоть это и шло вразрез всего, что отстаиваем, мы должны были позволить ей исчезнуть в лесу и закопать ее.
Я изменил свою позу и сморщился. Все тело болело. Серьезно, во мне не было ни единой гребаной части, которая бы не беспокоила. Пальцы подсознательно искали пулевую рану на моем плече, которая все еще не зажила до конца. Сейчас она очень нежная и болезненная.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Офелия, очевидно теряя терпение с Кали.
Она бросила на девочку взгляд, ее макияж был свежим и элегантным, волосы были уложены. Такое ощущение будто она была в пути на ужин или что-то в этом роде. Зная Офелию, это очевидно. Кали выглядела как типичная девчонка с южной стороны: слишком яркий макияж, слишком большие серьги-кольца, бюст вываливается из майки, шорты задраны до задницы. То есть, Берни иногда тоже так одевалась, но, когда так делала она, это было чертовски мило.
Кали опустила взгляд, и что-то в выражении ее лица до чертиков меня напугало.
Это было извращенное, незаслуженное и нежеланное чувство любви.
— Для Виктора он не просто друг со школы, — сказала Кали, вздохнув и потянувшись, чтобы коснуться моего лица. Я отпрянул от нее и нахмурился, но не сказал ни слова. Ни единого чертового слова. У Офелии и меня нехорошая совместная история. Несмотря на тот факт, что я не так давно приставил нож к ее горлу в домике на пляже — я вправду должен был убить ее, когда представилась возможность — мы годами устраивали словесные перепалки. — Они как братья. Если мы скажем Вику, что Аарон у нас, он сделает все, что ты захочешь.
Какое-то время Офелия размышляла над этим, а потом посмотрела на Тома. Они обменялись взглядами, затем она посмотрела на меня.
— Трудно в это поверить, — пробормотала она, слегка склонив голову на бок. — Но, полагаю, стоит попробовать. Мы всегда можем убить его потом, — она улыбнулась мне, и это определенно была улыбка рептилии. — Ладно, Аарон. Вставай и пошли. Думаю,
