Ничего.
Только тишина, разбиваемая шепотом в сознании.
Танец… шаг за шагом, все ближе.
Забыть. Забыть о том, какова цена проигрыша. Это - игра.
Это - тропа, узкая кромка бытия. Граница…
Между жизнью и смертью.
Но ведь на границе порой случается невозможное…
Мужчина с ожесточенным, суровым лицом стремительно скользит в окружении странных тварей, похожих на змей. Его клинок порхает, одно за другим поражая длинные, маслянисто-черные тела. Но их много. Слишком много. Вот уже кровь из разорванного зубами-иглами плеча капает на разодранную дернину.
С губ мужчины срываются слова:
- Дочь моя…
Отец?
Реальность вращается, сознание сливается, многоголосье масок сливается в крик.
Хищные движения, круговерть атаки, росчерки защиты…
Я - Охотница.
Танец, звон колоколов, пение клинка. Короткий, резкий рывок, выводящий на дистанцию удара. И древнее лезвие, напоенное кровью и смертью с легкостью входит центр сосредоточия коронованной твари.
Неслышимый, но ощущаемый всем телом визг бросает меня на колени. Судорожное дрожание Изнанки порождает ответные судороги, хлесткие движения развеиваемых щупалец перемалывают в пыль камни, сталь и дерево.
Не людей…
Отрешенное вдохновение уходит, как всегда оставляя после себя пустоту и тоскливую обреченность. Медленно, очень медленно… непозволительно медленно возвращаются звуки, запахи, ощущения. Боль в руке, слабость, мелкая гранитная крошка под коленями, судорожно стиснутые на кожаной рукояти пальцы. Я слаба, как котенок, тело наполняет тошнотворное ощущение полного бессилия. Горечь полыни во рту и кровь, теплая, такая… бодрящая. Легкий солоноватый привкус на губах, ясный и понятный.
И четкое осознание, сохранившееся после видений, прикрывавших сознание от Зова твари во время движения.
Отец.
Ненавижу!
Мой отец… аватар*. Да. Мой отец - почти бог, существо, о котором никогда не говорят вслух… Ненавижу…
Шепот в глубине сознания, путь, которым он меня вел, помощь и пренебрежение, указания, те, о которых догадалась и те, о которых понятия не имела. Все понятно, ясно и четко. Я дочь Судьбы и Степи, но как же ненавижу теперь тех, кто вел меня раньше.
Моя воля, моя судьба, оказывается, совсем не принадлежали мне.
А кому? Богам, только богам.
Гром и молния! Тихо застонала сквозь стиснутые зубы. Как же ненавижу-у…
Кто я теперь?
И почему раньше не задумывалась о том, что тропа судьбы есть ни что иное, как мерзкое принуждение?
Серая пелена укутала меня, отгораживая от застывших, изломанных тел в другом конце помещения. Горло саднило, дышать было невозможно, да и смотреть тоже, по лицу, смывая пыль, бежали слезы. Зажмурившись и пережидая резь под веками, с силой провела рукой по лицу.
Пепел медленно оседал и взгляд, следуя за тускло сияющими в замершем времени волнами, зацепился за скрюченную черную головешку. Обугленные сучья пальцев, белые, покрытые ало-серыми разводами кости, вывернутые из груди, будто лепестки мрачного экзотического цветка, алчный оскал черепа…
Корона.
Корона…
Ключ крови.
Сколько прошло времени, пока я предавалась мрачным раздумьям и самобичеванию?
Есть еще долг.
И претенденты на власть.
Взметнувшись с колен, с силой опустила все такой же послушный воле клинок, перерубая хрупкие даже на вид позвонки на высохшей шее трупа. Откатила череп и продавила его каблуком, размазывая содержимое черепной коробки. Поморщилась, расслышав мерзкое чавканье.
На миг поддавшись не перестающему звучать Зову, попыталась ухватить золотой, кажущийся таким безобидным обруч. Вспышка боли в рассеченной ладони спасла меня от бесславной кончины, омывая сознание тусклой, но освежающей волной.
Зло зашипев, осторожно подцепила корону кончиком лезвия. Вытянула руку. С тихим шелестом та соскользнула к гарде и застыла, еле заметно покачиваясь.
Мгновения тянулись в бесконечность, но внезапно оборвались, будто занавес раздернули, и я вернулась в мир. Еще не слыша, но уже полностью понимая, что происходит за пыльной молочной завесой.
Разочарованный шелест, хруст, тягучие завораживающие слова.
Реальность покачнулась, поддавшись ударам магии.
И Охотница, соскользнув незримым осколком в глубину души, уступила место Кровнице.
Виски огладило холодом. Пропуская через себя потоки сил, сдержала готовые сорваться с искривленных в усмешке губ слова древнего призыва.
Что тут у нас?
Изломанное тело регента в двух шагах, узнать его возможно только по посоху, который он так и не выпустил из переломанных рук. Пара совершенно неузнаваемых, облепленных паутиной тел чуть дальше. Алые разводы приятно разнообразят тошнотворную серость, а запах успешно заглушает вонь горелой плоти. Впрочем, дышать все еще больно.
Все происходящее воспринималось как странная ретроспектива. Могу видеть, но вмешаться… нет. Не получится. Да пока и не надо.
На месте двери - куча камней, и принц Леран, наплевав на хрупкое равновесие между Изнанкой и реальностью, пытается выбраться из-под завала, терзая Вуаль магией. Обломки медленно сдвигались, высвобождая его ноги. Спустя миг, такой долгий, но уместившийся между двумя ударами сердца, он деловито воздел вверх руки, маня Принуждением оставшихся в живых стражников.
Заметила, как начали шевелиться наваленные в коридоре тела, и в мечущихся в коридоре алых отблесках воздвиглась перекошенная фигура в рваном сером камзоле.
Дернулась вперед, свалилась с тихим всхлипом.
Герцог, припорошенный пылью и золотистой едкой пудрой, отчего лицо его походило на театральную маску, выскользнул из угла, перекидывая из руки в руку темный крис. По дуге обошел рывком поднимающегося на ноги некроманта, мимолетным движением руки отправляя в его сторону какие-то чары. Тот тяжело рухнул на камни.
Лорд Варис хищно оскалился, зацепившись взглядом за обмякшую черную фигуру, странной изломанной марионеткой застывшую у чудом уцелевшего стеллажа. Жив или нет?
Ни звука. Как будто все события, стремительно проносящиеся мимо - лишь цветные картинки. Я не слышу скрипа пыли под подошвами, отдаленных криков, тяжелого сиплого дыхания. Только раскручивающийся все сильнее Зов Короны.
Сосредоточившись на трепетании Вуали, застыла, не желая вслушиваться в песню, соблазняющую властью.
И смертью.
А ведь сейчас мне придется сделать выбор. Такое странное чувство, будто я замерла на грани, на тонкой стеклянной поверхности, по которой расползаются трещины.
Повторила про себя.
Выбор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
