— Фредди! Уймись! Болтаешь как заведенный, — сказала дама и отвернулась, обратив все внимание к Питу:
— Ну что? Повеселимся, как прежде?
— Ага! — охотно согласился Пит. — Еще как!
— Слушай, — прошептала она, подавшись вперед, — пойдем прямо сейчас к Билли — там и повеселимся…
— Да тут такое дело… Я же не один. Поняла?
— Ну и веселись тогда с ней, — заключила дама.
Пит всполошился, а дама промолвила, вскинув голову:
— Ладно же, дружок! Попробуй теперь попроси меня о чем-нибудь — посмотришь, как я тебе отвечу!
Питу стало не по себе.
— Послушай, — взмолился он, — выйдем на минуту, я тебе все объясню!
Дама махнула рукой:
— Да ладно, чего объяснять — и так все ясно: не хочешь — не надо.
И она, к явному огорчению Пита, повернулась к неказистому юнцу, чем моментально погасила бушевавшую в нем ярость, ибо он не знал, на что решиться: то ли затеять ссору с Питом, как подобает джентльмену, то ли грубо, по-простому и без предупреждения двинуть Пита кружкой. Но когда дама повернулась к нему и возобновила свои улыбки, он успокоился. Он просиял, и лицо его приняло невыразимо блаженное и какое-то хмельное выражение.
— Слушай, помаши ручкой этому болвану, — громким шепотом попросил он.
— Фредди, не смеши меня, — ответила она.
Пит подался вперед и тронул даму за руку:
— Выйдем на минутку, Нелли, я тебе объясню, почему не могу сейчас с тобой пойти. За что ж такая немилость? Вот уж не ожидал от тебя! Давай выйдем — что тебе стоит? — В голосе его звучала сильная обида.
— А с какой стати я должна слушать твои объяснения? — промолвила дама холодно, отчего Пит совершенно обмяк.
— Ну давай выйдем — я все объясню! Честное слово! — просил Пит, умоляюще глядя на нее.
Дама едва заметно кивнула Мэгги и неказистому юнцу:
— Извините…
Неказистый юнец перестал мило улыбаться, метнул на Пита потухший взгляд, и его мальчишечье лицо покраснело.
— Нелли! Нелли! — заскулил он. — Мы так не договаривались! Ты что же, уйдешь с этим пройдохой, а меня здесь бросишь? Ты же говорила, что…
— Ну что ты, дружок! Разве я тебя брошу! — ласково возразила дама. Она наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. Неказистый юнец снова заулыбался и уселся поудобнее, словно приготовился терпеливо ждать.
Дама заскользила между столиками, Пит шел рядом и что-то с жаром говорил — очевидно, оправдывался. Дама отмахивалась с нарочитым безразличием. Они вышли, двери за ними закрылись, и Мэгги с неказистым юнцом остались одни.
Мэгги была ошеломлена. Она смутно почувствовала: произошло нечто страшное. Ее удивило, что Пит стал заискивать перед этой особой, что в глазах его появилась мольба о прощении. Она глазам своим не верила — ее Пит, этот светский лев, раболепствовал. Мэгги была потрясена.
Неказистый юнец принялся за коктейли и сигары. Полчаса он провел в безмятежном молчании, затем встрепенулся и заговорил.
— Да, — вздохнул он, — я так и знал — этим все кончится. Смылись они.
Он снова умолк — видимо, размышлял.
— Одурачила она меня, и больше ничего, — вдруг произнес он. — И до чего по-наглому! Я сегодня только на выпивку больше двух долларов потратил, а она взяла и сбежала с этим проходимцем. Да на него и посмотреть-то страшно: рожа — как болванкой припечатана. Эй, официант! Еще один коктейль, да покрепче!
Мэгги не проронила ни слова. Она следила за входом.
— …Вот ведь паскудство какое! — пожаловался неказистый юнец и принялся рассказывать Мэгги, как он поражен, что с ним вообще могли так поступить.
— Ну ничего, я с ней расквитаюсь! Не удастся ей скрыться от вашего покорного слуги, — добавил он, подмигнув. — Я ей прямо скажу, что это самое настоящее паскудство. И уж ей не удастся умаслить меня всякими штучками вроде «ну что ты, Фредди, дружок!». Она ведь думает, что меня зовут Фредди. Ха! И никакой я не Фредди. Таким, как она, я всегда называюсь чужим именем, потому что скажи им настоящее, так ведь и воспользоваться этим потом могут. Понятно? Меня не так уж просто одурачить!
Но Мэгги его не слушала — она неотрывно следила за входом. Неказистый юнец, погрузившись в мрачные раздумья, решительно расправлялся с вереницей коктейлей, словно дерзко отвечая на удар судьбы. Иногда он разражался бранью, которая лилась нескончаемым потоком.
Девушка по-прежнему не отрывала взгляда от входа. Мало-помалу у неказистого юнца в глазах начало двоиться, Он взнуздал себя, стараясь сохранить галантность, и стал усиленно предлагать Мэгги выпить «Шарлотт Рюс» и пива.
— Смылись, — бросил он. — Смылись.
Он поглядел на нее сквозь кольца дыма:
— Слышь, крошка, а нам… и без них… хорошо, ну! Ты, это, в общем… девица ничего — подходящая, ну! Но до Нелли тебе… далеко. Да! Далеко! Что? А я говорю — да-ле-ко! Нелли у нас кто? Красавица! Кра-са-ви-ца! Ты… рядом с ней — тьфу! Но без… без нее — ничего! А что ж мне… еще остается? А? Нелли-то сбежала! А ты… вот осталась. А ты, в общем… девица… девица ничего, да!
Мэгги встала:
— Я пойду домой.
Неказистый юнец вздрогнул.
— А? Чего? Домой?! — воскликнул он, совершенно обескураженный. — Пардон, не понял: ты что — «домой», что ли, сказала?
— Я пойду домой, — повторила девушка.
— Вот те и на! Что же это делается?! — воскликнул донельзя изумленный юнец. Как в тяжком бреду, он проводил Мэгги до шедшего на окраину трамвая, демонстративно купил ей билет, бросил на нее через заднее окно полный добродушного сладострастия взгляд и свалился с подножки.
XV
По освещенной улице брела одинокая несчастная женщина. Улица была заполнена людьми, спешащими по своим неотложным делам. У ступеней железнодорожных станций безостановочно бурлила толпа, на повозках громоздились пассажиры со свертками.
Несчастная женщина шла медленно. Она, видимо, кого-то искала: останавливалась у дверей салунов и смотрела на выходящих из них мужчин. Она украдкой заглядывала в лица бегущим мимо прохожим. Мужчины торопились, чтобы успеть на поезд или паром, задевали ее локтями, но не замечали ее — они думали только об ужине где-то далеко у себя дома.
У несчастной женщины было странное лицо. Ее улыбка вовсе не напоминала улыбку. Когда же ее лицо было спокойно, на нем обозначались тени, будто она язвительно усмехалась, будто кто-то грубо провел неизгладимые линии вокруг рта.
По улице неторопливо шел Джимми. Женщина встретила его с обиженным видом.
— Джимми! Наконец-то! Я тебя всюду искала, — начала женщина.
