— Сперва хотел череп в коллекцию. Но визаган почуял твою кровь и отговорил меня.
Угу. Значит с ним кто-то из этих отродий. Интересная компания.
— И что же ты желаешь теперь?
— Просто поговорить. Услышать, как долго еще твое племя продержится в моем мире.
Я откинулся назад:
— Не знал, что оно куда-то собирается уходить.
Виенго рассмеялся:
— Время человечества проходит. Мы все это чувствуем. С каждым днем тысячи из вас умирают от невидимой смерти и гниют в лесах, полях, на дорогах и на улицах. Мы радуемся вашей гибели и пляшем среди костров, в облаке светлячков, под полной луной, ожидая конца эпохи. Никто из нас не рассчитывал, что это случится при нашей жизни. Вы завоевали нас, но теперь покидаете, и земли, леса, болота, поля и горы снова будут принадлежать нам. Как в те далекие времена, когда вода была чистой и не отравленной вашим присутствием.
— Ты рад этому, Вулхо?
— Рад, — жестко ответил он. — Слишком многих из нас вы убили. Наступает час расплаты, и даже ваш бог не спасет от того, что идет с юга. Мы знаем. Чувствуем. Что-то грядет. Нечто страшное для вас.
Возможно, он говорил о юстирском поте. А быть может, о темном кузнеце, пытающемся открыть новые врата в ад.
— Ты не споришь? — Он был немного разочарован, и я увидел, что несколько веток колыхнулись, словно те, кто скрывался за ними, старались не пропустить ни слова.
— Нет нужды переубеждать.
— Но ты не согласен. Я чувствую это здесь. — Виенго прикоснулся к своему сердцу.
— Да. У меня иное мнение.
— Скажи же его, кровь Темнолесья. Не рушь нашу светскую беседу.
Я помолчал, собираясь с мыслями, подбросил веток в ослабевшее пламя:
— Вы иные. И ваше время прошло. Мне жаль, что это так, виенго. Потому что многие из вас не так плохи, как принято считать среди моего народа. Ваш мир остался только в Темнолесье, а здесь, на материке, лишь жалкие осколки былого величия. Прежней эпохи.
— Все благодаря человечеству.
— Не отрицаю этого. И скорблю вместе с тобой о всех тех, кого убили глупцы из моего народа. Но дело в том, что время редко поворачивает вспять. Прежние эпохи не возвращаются. Приходят новые. И не факт, что они будут радостными для всех нас. Сейчас мы стоим как раз на перекрестке эпох. Люди, может, и дохнут, как мухи, при любом моровом поветрии, но всегда остаются те, кого эта беда минует. И мое племя вновь возрождается. Уверен, так произойдет и на этот раз.
Он горделиво вскинул голову, собираясь мне ответить, но передумал и миролюбиво произнес:
— Луна нас рассудит. Ждать уже недолго. Айювайя говорит, что ты ловишь тени. Это правда?
— Если это подразумевает, что я страж и уничтожаю темные души, то Айювайя не ошибается.
— Народ звезд, которых вы называете визаганами, видит то, что скрыто от других иных, — довольно кивнул Вулхо. — Айювайя ела плоть одного из вас, глотала глаза и запивала их кровью, чтобы дать мне ответ. Она говорит, что ты поможешь нам.
— Помогу в чем?
Он повернул голову к деревьям, и из мрака, величественно ступая, вышел сопящий кабан, на спине которого восседала обнаженная девочка. Из уголков ее оскаленного рта сочилась черная кровь. Я тут же отвел взгляд в сторону, не желая попасть под власть этого существа.
— Поможешь убивать людей, кровь Темнолесья, — просипела она.
И по лесу прошелестел предвкушающий шепоток.
— Интересный поворот событий. Жизнь почти что смешна. У Него очень своеобразное чувство юмора, на мой взгляд, — хихикнул Проповедник.
В кои-то веки он нашел что-то веселое в ситуации, которая смердела кровью.
Замок бургграфа оказался не таким уж и маленьким. Пять квадратных сторожевых башен, светло-желтые толстые стены и подъемный мост. Над донжоном реял уже знакомый мне серый стяг.
В крепости, по словам Вулхо, находился мощный гарнизон, тогда как несколько крупных отрядов рыскали по окрестностям в поисках фуража, беглецов с юга и обозов с продовольствием, доставляемым соседним баронам.
Под восточной стеной цитадели разбили пестрый лагерь с палатками, шатрами и даже вырытыми землянками. Там жили люди из Святого братства очищения — сборище черни, бандитов, религиозных фанатиков и убийц, прикрывающихся именем господа, пока инквизиция занята более важными делами, чем искоренение тех, кто извращал веру в угоду себе.
По количеству палаток и костров я заключил, что тут проживает человек триста — триста пятьдесят. Вполне серьезная сила, даже если учесть, что половина из них не солдаты, а грабители с большой дороги.
Чуть дальше находилась деревушка, судя по пустоте на ее улицах, заброшенная, исключая лишь большую лесопилку, где работали мастеровые из замка.
Я довольно быстро понял, что балахонники, как их тут называли, попадают на территорию замка в основном в сопровождении обозов. Таких за утро прошло два, и стража, перекинувшись словами со старшим, пропускала их внутрь. Спустя короткое время пустые телеги возвращались назад.
Виенго лишь хмыкнул, когда я озвучил ему свою идею.
— А если тебя все же остановят, кровь Темнолесья? Нельзя исключать такого варианта.
— Конечно, остановят. Поэтому нам надо появиться после того, как последняя телега следующего обоза скроется в замке. Я скажу, что наши повозки задержались.
— А если они проверят телегу? Мать Болот не похожа на лук или репу. А если попросят меня снять капюшон? А если увидят в повозке Айювайю?
— Думаю, в последнем случае они очень пожалеют об этом.
Я почувствовал, как визаган, стоящая у меня за спиной, одобрительно улыбается. Вулхо тоже рассмеялся:
— Ты меня радуешь, страж. Возможно, когда-нибудь мы посидим с тобой у камина за бутылкой светлячкового вина. Хорошо. Сделаем, как ты сказал. Но сперва надо достать одежду. У нас есть несколько телег, которые мы забрали у путников. А вот лошадей некоторые из нас уже съели.
— Нам нужна лишь одна. Во вторую повозку запряжем мою.
— Значит, лошадь и одежда? — Он задумался. — Вряд ли кто-то из нас сможет прийти в их лагерь и попросить. Или зайти в ближайшую лавку. У нас довольно мало времени, чтобы их достать. Есть какие-нибудь идеи, кровь Темнолесья?
— Да. В лагере балахонников нет собственной воды. Я видел, что они берут ее из бочек. Пустые отставляют в сторону. Осталось всего пять. Вода скоро закончится. Видишь вон ту телегу возле желтого шатра? На ней они отправятся пополнять запас.
— Человек прав. — Визаган встала рядом, и я почувствовал легкий запах тления от ее бледной кожи. — Они ездят к Молочной стремнине. Боздуханы видели их еще вчера.
— Если попросить водовозов, то они любезно скинут с себя столь приглянувшийся мне наряд, — пробормотал я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
