- Вы убедились, что я прав, господин губернатор, вполне убедились?
- Да, я убедился, что существуют явления, в которые надо верить слепо, не рассуждая! А теперь, доктор Антекирт, внушите этому человеку, что он должен немедленно вернуться в тюрьму! Альфонс Двенадцатый приказывает вам это!
Не успел губернатор произнести последних слов, как Карпена, даже не вскрикнув, бросился с вершины скалы в воду. Был ли это несчастный случай, самоубийство, или же преступник на мгновение освободился из-под власти доктора? Неизвестно.
Все тотчас же поспешили к месту происшествия, а полицейские сбежали вниз, чтобы осмотреть узкий песчаный берег, окаймлявший бухточку... Карпена исчез бесследно. Спешно приплыли несколько рыбаков на своих лодках, спустили шлюпки и с паровой яхты… Все было напрасно! Не нашли даже трупа заключенного: очевидно, течением его унесло в открытое море.
- Я очень сожалею, господин губернатор, что наш опыт окончился так трагически, - сказал доктор Антекирт, - но, право же, этого никак нельзя было ожидать!
- Как же вы объясните то, что случилось? - спросил губернатор.
- Очевидно, в области гипнотических явлений, которые вы теперь никак не можете отрицать, есть еще много неизученного, непонятного. Бесспорно одно: этот человек на мгновение ускользнул из-под моей власти и упал с высоты этих скал либо оттого, что закружилась голова, либо по какой-нибудь другой причине! Все же это очень досадно, так как мы потеряли ценный объект для наблюдений!
- Мы потеряли лишь негодяя, вот и все, - с философским спокойствием ответил губернатор.
Такова была надгробная речь, которой удостоился Карпена.
Доктор и Петер Батори тут же простились с губернатором: еще до восхода солнца яхта должна была сняться с якоря и направиться в Антекирту. Оба горячо поблагодарили полковника Гиярре за любезный прием, оказанный им в испанской колонии.
Пожимая руку доктора, губернатор пожелал ему счастливого плавания, взял с него слово, что он опять навестит Сеуту, и вернулся в свою резиденцию.
Быть может, читатели найдут, что доктор Антекирт несколько злоупотребил доверчивостью губернатора Сеуты. Пусть так. Можно критиковать, можно даже осуждать его поведение, но не следует забывать, какому великому делу посвятил свою жизнь граф Матиас Шандор. Не лишнее вспомнить и то, что он сказал однажды: «Тысяча дорог... к одной цели!»
Все случившееся в этот день и было одной из «тысячи дорог».
Через несколько минут шлюпка с «Феррато» доставила доктора и Петера Батори на борт судна. Луиджи уже ждал их у сходни.
- Где этот человек? - спросил доктор.
- Согласно вашему приказанию, - ответил Луиджи, - наша шлюпка, курсировавшая у подножия скал, подобрала его, как только он упал в воду. Я велел отнести его в носовую каюту.
- Он ничего не сказал? - спросил Петер.
- Да как он может говорить? Он спит, и его никак не добудишься!
- Отлично! - сказал доктор. - Я хотел, чтобы Карпена упал с высоты этих скал, и он упал!.. Я хотел, чтобы он заснул, и он спит!.. Когда я захочу, чтобы он проснулся, он проснется!.. А теперь, Луиджи, прикажите сниматься с якоря, и в путь!
Пары уже были подняты, приготовления к отплытию быстро закончили, и через несколько минут «Феррато» вышел в открытое море и взял курс на остров Антекирту.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ Семнадцать раз
- Семнадцать раз?..
- Семнадцать!
- Да, да! Красное вышло семнадцать раз подряд!
- Возможно ли?
- Возможно или нет, но это так!
- Неужели игроки все время упорно ставили на черное?
- Банк выиграл более девятисот тысяч франков.
- Семнадцать раз!.. Семнадцать раз!..
- В рулетку или в «тридцать и сорок»?
- В «тридцать и сорок»!
- Этого не бывало целых пятнадцать лет!
- Пятнадцать лет, три месяца и две недели! - холодно заметил завсегдатай рулетки, принадлежавший к почтенной категории дотла разорившихся игроков. - И вот что любопытно, сударь, то же самое случилось в тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году... в разгар лета. Мне ли не помнить этого дня!
Такие восклицания раздавались в холле и даже под колоннадой Клуба иностранцев в Монте-Карло вечером третьего октября, ровно через неделю после исчезновения Карпены с сеутской каторги.
В толпе игроков стоял гул восторженных голосов. Мужчины и женщины всех национальностей, старые и молодые, богатые и бедные, готовы были чествовать «красное», как лошадь, взявшую первый приз на скачках в Лоншане или Эпсоме! Поистине «серия семнадцати» приобрела в глазах этого разношерстного сброда, ежедневно пополняемого новоприбывшими из Старого и Нового Света, значение крупного политического события, нарушившего равновесие Европы.
Выигрыш «красного» при совершенно непонятном упрямстве игроков, повидимому, многим принес разорение, ибо сумма, полученная банком, была весьма значительна. «Около миллиона», - перешептывались в толпе. Это объяснялось тем, что почти все игроки упорствовали в борьбе с неудачей, продолжая ставить на «черное».
Двое иностранцев отдали исключительную дань тому, что рыцари зеленого стола называют «невезением». Первый казался спокойным и сдержанным, хотя его побледневшее лицо хранило следы пережитых волнений, у второго был вид безумца или самоубийцы: растрепанные волосы, перекошенное лицо, блуждающий взгляд. Они сошли со ступеней колоннады, направились в сторону тира, где стреляют по голубям, и скоро исчезли в темноте.
- Эта проклятая серия обошлась нам более четырехсот тысяч франков! - воскликнул старший из игроков.
- Точнее четыреста тринадцать тысяч! - поправил младший тоном кассира, подсчитывающего крупную сумму.
- И теперь у меня осталось каких-нибудь двести тысяч франков... да и того меньше! - продолжал первый игрок.
- Всего-навсего сто девяносто семь, - уточнил второй с невозмутимым спокойствием.
- Да!.. И это из двух миллионов, которые у меня были, когда вы силой увлекли меня за собой!
- Из одного миллиона семисот семидесяти пяти тысяч франков!
- И это за какие-нибудь два месяца…
- За один месяц и шестнадцать дней!
- Саркани!.. - воскликнул старший из игроков, выведенный из терпения хладнокровием спутника и его насмешливой манерой уточнять цифры.
- В чем дело, Силас?
Действительно, этот разговор происходил между Силасом Торонталем и Саркани. Со времени своего отъезда из Рагузы, три месяца назад, оба сообщника дошли почти до полного разорения. Промотав все деньги, полученные им в награду за подлость, Саркани приехал за Силасом Торонталем в Рагузу. Затем они покинули город вместе с Савой. Под влиянием Саркани Силас Торонталь увлекся игрой и с головой ушел в развлечения, что в скором времени пагубно отразилось на его громадном состоянии. Впрочем, Саркани нетрудно было превратить сообщника в отчаянного игрока - завсегдатая клубов, а затем и притонов, так как бывший банкир, авантюрист по натуре, не раз рисковал своим положением, участвуя в различных финансовых операциях, где все зависело от случая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
