Одной выразительной гримасой Молли удалось выразить всю полноту раздражения, зависти и накопившейся злости.
— Не. Налетели эти репортеры длинноносые, хуже иродов поганых. Дьявол их побери! Те же, что у Виктории. Пристали словно пиявки какие! Честной женщине проходу не дадут, а это вам не фунт от Старой Леди с Тредниддл-стрит. — Увидев, как вытянулось лицо Скитера (что случалось у него иногда при наиболее цветистых выражениях Молли), она усмехнулась и потрепала его по руке. — Английский банк, сокровище мое, вот кого мы зовем Старой Леди с Тредниддл-стрит.
— А… — ухмыльнулся Скитер. — Сокровище, говоришь? Что ж, польщен. Спасибо, Молли.
Молли редко признавала дружбу, даже в кругу выходцев из Нижнего Времени. Интересно, подумал он, что такого он сделал, чтобы завоевать ее расположение. Впрочем, ее следующие слова все объяснили:
— Хотела найти Бергитту, вот оно что. Надо же ей жить спокойно, а то тут ходят всякие, вроде того, что лицо ей изукрасил, а она живет одна. У меня и комната свободная есть; вдвоем оно и дешевле выйдет.
Скитер не нашелся, что сказать. В который раз задень у него перехватило дыхание.
— Так ты ее не видал?
Он мотнул головой-
— Нет. Я шел к Главным, когда начались беспорядки.
— Ну тогда я с тобой, — заявила Молли. — Все равно делать нечего, покуда Бергитту не нашла.
— Сочту за честь составить тебе компанию, Молли, — улыбнулся Скитер, и они зашагали дальше вдвоем.
— Никогда еще не видел, чтобы на открытие Главных собиралось столько народу. — Скитеру приходилось почти кричать, такой шум стоял на площади. Бесцеремонно работая локтями, Скитеру удалось пробиться в точку, откуда им с Молли открывался неплохой вид на перрон.
Вся площадь была забита длинными очередями отбывающих туристов и сотнями зрителей, явившихся поглазеть на это зрелище. Монтгомери Уилкса, главу ДВВ на станции, пока не было видно. Сил правопорядка тоже было заметно меньше обычного, судя по всему, из-за беспорядков.
Все входы и выходы на перрон были перекрыты постами досмотра Бюро допуска к Вратам Времени, агенты которого щеголяли парадными алыми мундирами. Пройдя контроль ДВВ, прибывающим приходилось проходить сквозь строй медицинских постов, и только после этого она оказывались на самой станции.
Это был непреложный закон: прежде чем попасть в Шангри-ла, любой прибывающий турист обязан был пройти медицинское сканирование. Параметры его организма и состояние здоровья закладывались в компьютер с тем, чтобы сравнить с ними результаты аналогичных тестов по возвращении из тура во времени. Помимо этого, все отбывающие со станции проходили своего рода карантинные процедуры с тем, чтобы не допустить попадание заболеваний в Верхнее Время. Пару лет назад эта система спасла Верхнее Время от вспышки чумы, занесенной через одни из Врат на ВВ-13. Разумеется, стопроцентной гарантии эта система не давала — равно как и любая другая, — но она поддерживала туризм во времени, что для станций вроде Шангри-ла являлось главным условием существования.
Скитер только надеялся, что тот злобный сенатор из Верхнего Времени, у которого похитили дочь, не сможет набрать достаточно голосов для закрытия Вокзалов Времени. Увы, если насилие на ВВ-86 будет продолжаться и дальше в том же духе, он эти голоса получит. Впрочем, если эта перспектива и тревожила ДВВ, по поведению его агентов этого видно не было. Судя по тому, что видел со своего места Скитер, они были бесцеремонны как всегда, игнорируя взгляды зрителей, которые по обыкновению оценивали на глаз сувениры из Нижнего Времени. Основной работой агентов ДВВ на станции было взимать пошлину со всего, что проносилось в Верхнее Время через Врата, а также накладывать взыскания на тех, кто пытался пронести это контрабандой. Они обыскивали багаж, а иногда и самих туристов или курьеров, проносивших на станцию и обратно припасы и почту, на предмет всего незадекларированного и подлежащего взиманию пошлины. У одного из постов дама средних лет, у которой на каждом пальце сияло по бриллианту, во всеуслышание кричала, что не имеет ни малейшего представления, каким образом золотые серьги и ожерелье этрусков оказались зашиты в ее викторианский корсет. Она не клала их в чемодан, значит, их подбросил туда какой-нибудь жулик…
— Вот и скажите это судье, — устало посоветовал ей агент ДВВ в красном мундире. — Или платите пошлину.
— Но говорю вам…
— Леди, у вас на выбор три возможности. Вы можете заплатить пошлину в пять тысяч долларов или передать эти драгоценности представителю Международного Фонда Временно Украденных Объектов Искусства, который проследит за их возвращением в соответствующее время. Или вы можете отправиться в тюрьму за нарушение Первого Правила путешествий во времени. Вы не имеете права получать незаконную прибыль от Врат Времени. Официальным представителем МФВУОИ на станции является Роберт Ли; его офис расположен на Малой Агоре. У вас есть еще четверть часа на то, чтобы избавиться от этого или уплатить пошлину прямо здесь, на месте.
Несколько мгновений женщина злобно шипела.
— Ох, ладно! — злобно фыркнула она. — Вы принимаете чеки?
— Да, мэм, если у вас при себе три формы, удостоверяющие вашу личность и адрес постоянного проживания, совпадающий с тем, который вы сообщили в момент прибытия на станцию Шангри-ла. В таком случае Бюро допуска к Вратам Времени может принять чек.
— Отлично! — Она порылась в большой, дорогой на вид сумочке.
Насколько Скитер разбирался в моде, сумочка вышла из какой-нибудь дизайнерской студии в Париже. И поскольку привычка оценивать предметы роскоши и отличать их от дешевых подделок стала для Скитера частью профессии, у него не возникло ни малейших сомнений в том, что перед ним не фальшивка. Она достала чековую книжку в обложке из сафьяновой кожи с бриллиантовой монограммой в углу и выписала чек. Пять тысяч — столько она, наверное, оставляет в ресторанах на чай за месяц. Скитер тряхнул головой. Чем люди богаче, тем больше пытаются зажилить.
Агент ДВВ проверил ее бумаги и принял чек.
Дама с оскорбленным видом сунула этрусское золото обратно в корсет, захлопнула крышку чемодана и, высоко вздернув свой аристократический подбородок, удалилась в зал ожидания.
— Следующий!
Объявления о предстоящем открытии Врат звучали с десятиминутными интервалами; за пять минут до открытия интервалы сократились до минуты, напоминая копушам, что они опаздывают. За три минуты до открытия Скитер вздрогнул, услышав за спиной знакомый голос:
— Скитер!
Он обернулся и увидел протискивающуюся сквозь толпу Рэчел Айзенштайн. Она задыхалась: похоже, весь путь от лазарета она проделала бегом.
