С легким сердцем Ребекка спустилась на завтрак: вареные яйца, тосты, крепкий чай. Отец с Лавинией еще не спускались, чему она была очень рада, так как хотела побыть одна.
Набрав букет весенних цветов, Ребекка села на лошадь и поехала в деревню. Подъехав к церкви, она привязала кобылу и пошла к могиле матери. За девять месяцев все заросло травой, которая ковром стелилась под ногами. Надгробие, сделанное по эскизу отца, было уже установлено. Ребекка прочитала: «Элен Косгроув Ситон. 1768 – 1816. Любимой жене, матери и музе».
Слова, высеченные из камня, породили в сердце Ребекки нестерпимую боль. Она положила цветы на могилу и долго стояла там с опущенной головой, надеясь, что мать незримо присутствует рядом. Горе Ребекки было безгранично.
– Вот ты и успокоилась, мама, – прошептала она и, повернувшись, пошла к воротам.
Рядом с лошадью она увидела Лавинию, придерживающую свою кобылу.
– Мне не хотелось беспокоить тебя, – тихо сказала она.
Увидев букет в руке Лавинии, Ребекка улыбнулась.
– Садовник будет недоволен, что ты обобрала его клумбы.
– Надо сказать ему, чтобы он посадил цветы здесь, тогда и клумбы будут целы, – ответила Лавиния. – Скажи, ты действительно хочешь, чтобы я вышла замуж за Энтони?
– Действительно хочу, – заверила ее Ребекка. – Мой отец очень занят работой, и кто-то должен ухаживать за ним. Я тоже очень занята и не могу этого делать.
– И тем более что ты скоро сама выходишь замуж.
– Сомневаюсь, – сухо ответила Ребекка.
– Неужели твои отношения с Кеннетом зашли в тупик? – нахмурившись, спросила Лавиния.
– Да, – твердо ответила Ребекка, не желая продолжать разговор о Кеннете. Она посмотрела на цветущую долину и вздохнула. – Странно думать, что родовое поместье Ситонов расположено меньше чем в десяти милях отсюда, и тем не менее мы с ними никогда не встречаемся. На одном из балов я познакомилась с леди Ситон. Она была очень мила со мной, несмотря на семейную вражду.
– Маргарет всегда была очаровательной леди. Вражду затеял ее муж. Думаю, Энтони был бы рад положить ей конец.
– Ты знаешь лорда Боудена?
– Немного. Он презирает меня. Боюсь, он опять поссорится с Энтони, если мы поженимся.
– Значит, он совсем дурак, – сказала Ребекка, садясь на лошадь и давая тем самым возможность Лавинии одной постоять у могилы. Она направилась к дому. Одно дело было сделано. Завтра она обязана сделать второе, более трудное: оказаться на месте гибели своей матери.
Чтобы быстрее добраться до Рэйвенсбека, Кеннет решил ехать Королевской почтовой каретой. Выкрашенная в черный и темно-бордовый цвета, карета предназначалась для быстрой доставки почты и не была рассчитана на удобства пассажиров, которые теснились там, как сельди в бочке. Карета редко останавливалась, чтобы дать людям возможность размять ноги и перекусить, но пассажиры терпели все неудобства, лишь бы поскорее добраться до места, а более скорой кареты, чем Королевская почта, трудно было найти.
Зная, что его средства скоро увеличатся, Кеннет не мог отказать себе в удовольствии купить для себя целых два места: только так можно было избежать того, чтобы тебе намяли бока. Все остальные неудобства возместились тем, что уже через два дня он был в Кендале, городе, расположенном недалеко от Рэйвенсбека, а это значило, что прошло всего два с половиной дня с того момента, как Ситоны уехали в свое поместье.
Всю дорогу Кеннет убеждал себя, что он напрасно беспокоится. Не может быть, чтобы Фрейзер устремился в Озерный край с целью убить сэра Энтони. Скорее, его отъезд из Лондона совсем не связан с семьей Ситонов.
Но с другой стороны, любительская бомба, брошенная в дом Ситона, могла быть началом необъявленной войны, и хуже всего, если в этой войне пострадает Ребекка.
Беспокойство Кеннета все возрастало по мере продвижения на север. Используя свой титул и военную выправку, Кеннет нанял на постоялом дворе крепкого коня, способного вынести его самого и его поклажу, и быстро поскакал в Рэйвенсбек.
Он никогда раньше не был в Озерном краю и был поражен его красотой. Если бы не беспокойство, терзавшее его, Кеннет не преминул бы остановиться, чтобы полюбоваться красотами природы и сделать зарисовки, но сейчас он что есть мочи гнал коня. Вот когда он будет полностью уверен в безопасности Ребекки, только тогда полюбуется природой и порисует в свое удовольствие.
Леди Боуден допила чай и, осторожно поставив фарфоровую чашку на блюдце, устремила задумчивый взгляд на мужа.
– Мне сказали, что Энтони с дочерью уже приехали на лето в Рэйвенсбек.
Рука Боудена с чашкой застыла на полпути ко рту.
– И какое тебе до этого дело, Маргарет?
– Сегодня чудесный день, и я хочу поехать туда, чтобы выразить свое соболезнование по поводу кончины Элен, так же как я делала это прошлым летом.
Боуден со стуком поставил чашку.
– У нас нет ничего общего с этой семьей, и я не хочу иметь с ними никаких дел.
– Возможно, ты и не хочешь, но я бы желала, – твердо заявила Маргарет. – Все годы нашего брака я не обращала внимания на твою навязчивую идею относительно Элен, на твою ненависть к брату, но теперь с меня довольно. Энтони и Элен полюбили друг друга и поженились. Конечно, они пренебрегли мнением сливок общества, но в этом нет никакого преступления. Безнравственно нанимать прекрасного молодого человека, для того чтобы он сумел доказать, что Энтони убил свою жену.
– Как ты узнала об этом?
– Ты сам себя выдал. – Маргарет поднялась из-за стола. – Ты никогда по-настоящему не знал Элен. Она была человеком настроения и могла бы сделать твою жизнь невыносимой. Ты прекрасно знаешь, что у нее были любовники. Тебе бы хотелось иметь такую жену? Сомневаюсь. Довольно тоски по прошлому! Тебе уже не семнадцать лет.
– Я запрещаю тебе ездить в Рэйвенсбек! – закричал Боуден, вскакивая из-за стола.
– Неужели ты будешь держать меня взаперти, дорогой? – с иронией спросила Маргарет. – Или выгонишь меня из моего собственного дома? Не думаю.
– Может, ты ездила к Энтони все эти годы? – со злостью спросил Боуден. – Навещала его тайком, как все его потаскушки?
– Не будь так наивен, Маркус, – ледяным тоном сказала его жена. – Хочешь ты того или нет, но я поеду.
Маргарет повернулась и вышла из комнаты; руки ее дрожали. За все годы их брака она никогда не испытывала терпения мужа. Может, она просто боялась его? Но сколько можно жить в тени другой женщины? Двадцать восемь лет – достаточно большой срок для этого. Пора освободить их семью от вечного присутствия Элен.
Чувствуя, что сейчас земля разверзнется у него под ногами и он упадет в бездну, лорд Боуден тяжело опустился на стул. Что толкнуло Маргарет на такое предательство?
