должна получить разрешение на покупку в Финляндии лошадей, на использование гидроэнергии реки Вуоксы между озером Сайма и Ладожским озером, а также преимущественное право участвовать в разработке минеральных и особенно рудных месторождений в Финляндии (в частности, месторождений меди, марганца и молибдена). Если возможно, писал Людендорф, то Германии должно быть гарантировано и преимущественное право разработки только что открытых рудных месторождений, где работы еще не начаты.
Германские империалисты сразу, еще до интервенции, протянули руку к экономике и природным богатствам Финляндии.
Выше уже говорилось, что при посещении Свинхувудом Берлина в марте 1918 г. немецкие капиталисты основали, по словам Свинхувуда, какое-то смешанное германо-финское общество. Фирма Круппа образовала вместе с финнами компанию с капиталом в 2 млн. марок для исследования железорудных ресурсов Финляндии. Немецкие коммерсанты и экономические ведомства, как саранча, накинулись на Финляндию, причем, по признанию фон дер Гольца, «часто не умели провести разницу между оккупированной областью и дружественной страной и были склонны пример Украины, только что оккупированной для прокормления Германии, систематически применять к бедной и дружественной Финляндии». Красноречивое признание! Видно, и сама финляндская буржуазия (часть которой была настроена дружественно по отношению к Антанте) терпела неприятности от своих «избавителей», если фон дер Гольцу приходилось призывать своих соотечественников-буржуа к большей осторожности и разъяснять им, что финский торговец «не хочет быть задушенным».
Политику ограбления, которую империалистическая Германия проводила по отношению к Финляндии в целом, немецкие солдаты и матросы в порядке личной инициативы не без успеха применяли по отношению к отдельным финляндским гражданам. Сам фон дер Гольц признает, что его солдаты совершали в Финляндии грабежи и кражи, жертвами которых нередко становились те самые богачи, которые жаждали прибытия немецких войск. Солдаты, например, обокрали прогермански настроенного крупного землевладельца. По поводу поведения немецких матросов фон дер Гольц мягко замечает, что оно было «не столь хорошим», как поведение солдат. Даже артисты немецкого театра пытались тайком вывезти из Финляндии товары, не подлежащие вывозу, но были задержаны полицией.
Поскольку во время войны Германия нуждалась в рабочей силе и фон дер Гольц был сторонником отправки в Германию арестованных красногвардейцев (он считал этот план «одинаково выгодным для Германии и Финляндии»), финляндская буржуазия и в этом отношении пошла Германии навстречу. Белофинское правительство через самого фон дер Гольца направило германскому правительству предложение использовать финляндских заключенных в Германии или на оккупированных ею территориях, так как Германия нуждается в рабочей силе.
31 мая депутат сейма Кайрамо предложил направить несколько тысяч арестованных в Германию. Финляндский капиталист Линдер, выступавший с протестом против белого террора, предложил «строго-настрого поскорее запретить массовые расстрелы», а всех заключенных направить на каторжные работы за границу. Под заграницей понималась Германия. 16 июня был опубликован принятый охвостьем сейма в интересах Германии закон об отправке заключенных на каторжные работы за границу. Однако ужасное физическое состояние людей, перенесших белофинский ад, заставило немецкие власти отказаться от этой сделки, достойной работорговцев.
15 июля 1918 г. газета «Хувудстадсбладет» писала о необоснованности выраженных в французской прессе опасений, что Финляндия будет низведена до уровня территории, предназначенной для снабжения Германии сырьем и рабочей силой. Но Финляндия уже была низведена до этого. Сходство Финляндии с завоеванными территориями усугублялось тем, что она была оккупирована немецкими войсками и в руках генерала фон дер Гольца была сосредоточена фактически громадная власть.
В оставлении немецких войск в Финляндии были заинтересованы и белофинны, и немцы. 22 мая Свинхувуд направил фон дер Гольцу письмо, в котором писал: «Хотя мятеж можно теперь считать в общем и целом подавленным, все же было бы настоятельно необходимо, чтобы немецкие войска и дальше оставались в Финляндии». Стенрот в своих воспоминаниях писал: «Все буржуазные партии в нашей стране, даже аграрный союз, единодушно поддержали эту просьбу правительства». По свидетельству фон дер Гольца, об оставлении немецких войск в Финляндии его просил и Маннергейм. Опасение, что после ухода немцев революция вспыхнет снова, было одной из важнейших причин этой просьбы. Фон дер Гольц писал, что немецкие войска должны были взять на себя в Финляндии защиту ее от «внутренних врагов», ибо существовала опасность, что после ухода немецких войск «внутреннее восстание вспыхнет снова». Несмотря на то, что в лагерях было «около 70 тыс. пленных» (в действительности их было около 90 тыс.), писал фон дер Гольц, «красные были рассеяны по всей стране» и «не решались устроить новое восстание только потому, что в стране находились немецкие войска». Белофинны чувствовали себя как на вулкане, «огонь недовольства все еще тлел среди городского населения под золой недавнего мятежа». В письме в редакцию, опубликованном газетой «Хувудстадсбладет» 6 июня 1918 г., содержалось предупреждение, что «никоим образом не исключена возможность того, что красные еще попытаются поднять голову». Американский полковник Раймонд Робинс в письме Лансингу от 1 июля 1918 г. писал, что установленное немцами в Финляндии так называемое правительство закона и порядка слишком слабо, чтобы удержаться в великой классовой борьбе, но оно может поддерживаться и контролироваться Германией. Как сообщалось в обзоре бюро печати НКИД от 1 июня 1918 г., внутреннее положение в Финляндии было напряженным. Среди рабочего класса царило крайнее озлобление. Не прекращались вооруженные нападения на патрулей и казармы белофиннов и немцев. Белые спешили скорей создать свою регулярную армию, которая защитила бы их[65].
Эта обстановка в Финляндии после подавления революции еще раз убедительно показывает, какие глубокие корни имела революция и какой неправдой было утверждение белофиннов, будто она являлась делом рук русских большевиков. В Финляндии после подавления революции и подавно не было ни одного русского большевика, около сотни тысяч финляндских рабочих — цвет рабочего движения — томились в тюрьмах и не представляли опасности для буржуазии, а она все-таки не чувствовала себя спокойной без немецких штыков.
Германия тем охотнее удовлетворила просьбу белофиннов об оставлении немецких войск в Финляндии, что это входило в ее собственные планы. Она для того и направила свои войска в Финляндию, чтобы они остались там надолго. Как уже говорилось, цель интервенции состояла в том, чтобы: 1) блокировать высадившиеся на севере России войска противников Германии и не дать им воспользоваться ресурсами России против Германии; 2) подготовить агрессию против Советской России и захватить ее ресурсы с целью использовать их в войне против Антанты и США; 3) закрепить свое господство в Финляндии. Для достижения всех этих целей Германии нужно было иметь в Финляндии свои войска.
Но политика в Финляндии была лишь частью экспансионистской политики Германии на Востоке. 16 мая 1918 г. 15 представителей крупнейших немецких монополий, среди которых
