у дарханов, – наставительно произнесла она, осматривая его скулу и шею, дразняще касаясь ладонями груди.
Но Эрик внезапно высвободился и в одно мгновение повалил Тиану на мягкую землю и прижал своим телом. Всё это время строил из себя бессильного, а сам уже развязал втихаря верёвки! Он навис сверху – ровно так же, как в самый первый раз на далёких ивварских берегах. Тиана аж замерла от яркого воспоминания, и щеки предательски налились жаром.
– Помимо магии у меня есть другие достоинства… – Эрик жарко обдал дыханием её ухо.
– Слезь с меня, достоинство! – попыталась Тиана отпихнуть нахала. – Тут корень колючий!
– Кому-то следовало бы лучше учиться у дарханов, – передразнил он. – Хотя, знаешь, жизненный опыт ничего не заменит.
– Без меня эти пятеро молодцов тебя бы прибили!
– Мне просто нужно было немного времени. – Эрик перебил её негодование жарким поцелуем, и Тиана только бессильно стукнула его кулаком в плечо. Ещё чуть-чуть, и всё может закончиться точно так же, как в тот раз!..
Но в конце концов Эрик прекратил, приподнялся и потянул Тиану за собой, а потом всё же охнул и привалился обратно к шершавому стволу дуба. Тиана присела рядом с ним, коснувшись тёплого плеча – в разрезе разорванной рубахи. И его тепло наполнило вдруг такой позабытой силой, что она даже зажмурилась от удовольствия.
– Что ты им сказал?
– Одному из хмырей не понравился, кажется, цвет моих глаз. – Эрик пожал плечами и развернул загорелые предплечья, рассматривая старые шрамы на месте татуировки.
– И ты, конечно, не смог промолчать и пройти мимо.
– Старая привычка, – фыркнул он. – Будь я в прежних силах, всё бы пошло совсем не так.
– Почему каждый твой приезд в эти земли заканчивается неприятностями?
– Вот и я думаю, Ти, – по-простому прижал её к себе. – Может, стоит свозить тебя на мою родину, у нас там не такие суровые лица. И вообще, попрактикуешь энарийский, а то от вашего языка уже уши сворачиваются. Хотя пару тех словечек, которые ты бросила здоровяку, я бы ещё выучил.
Тиана усмехнулась:
– Тебе надо закончить обучение у дарханов. Варий ждёт…
– Он поймёт. В конце концов, должны быть у Серых особые командирования! А на Корсакийских как раз самый приятный сезон…
Она поджала губы, сдерживая холодящее душу ощущение, но всё равно произнесла это вслух:
– Ты думаешь, эта история про нас? – и покосилась на Эрика.
Он немного помолчал, явно уловив, о чём она спрашивает. Тиана обратила внимание на лёгкое чувство вины и даже удивилась: вот уже чего не замечала в нём ни разу.
– Да, ладно, может, ты и права. – Эрик серьёзно и напряжённо смотрел на свои сцепленные в замок руки. – Я не лучший вариант для того, чтобы провести со мной жизнь. – Он легко фыркнул: – Я не Алекс, который может быть классным отцом и надёжным плечом на долгие годы. Иногда кажется, во мне что-то не так с детства, что я больше разрушаю, чем создаю. Что я не умею создавать, понимаешь? – повернулся он к ней. – И несу разрушения многим вокру. – Уголок его губ дёрнулся вверх.
– Ты сейчас ведь говоришь про своих родителей…
– С этого всё началось.
Тиана представила, что Эрика больше не станет в её жизни. Что он уйдёт странствовать, как делал прежде, один. Что не будет его смеха, дразнящей улыбки и неповторимого жизнелюбия, не будет и безрассудства, горячих поступков, всего этого безумства.
И от этой мысли так тоскливо потянуло внутри. Хоть это и правильно, может, ей и правда нужна нормальная жизнь, как у всех. Родить детей, тешить их, ласкать, встречать мужа со службы или дел, может, учить магии юных одарённых, а после дожить до спокойной старости.
Но Тиана вдруг вспомнила, как любила прежде рисовать – ловить момент в каждую секунду и сохранять его красками на холсте. Как впитывала эту жизнь так же, как легко дышит и пропускает её через себя Эрик. В её мечтах не было далёкого будущего и мало было прошлого, зато она как никто любила чувствовать настоящее – прямо здесь и сейчас, наслаждаться этим и видеть красоту.
И кто знает, если бы не Эрик, вернула ли бы она себя.
– Я не хочу тебя потерять, – упёрлась она затылком в дерево и взглянула в густую листву над головой, с силой прогоняя слёзы.
Пусть это будет хоть сотню раз логично и правильно!
– В следующий раз тебя или меня могут и впрямь убить. Вряд ли я могу пообещать тебе что-то достойное. Вернее, – проронил он смешок, – пообещать я как раз могу всё что угодно. Но что толку от слов, да?
Он провёл рукой по её плечу, просунул ладонь под густые волосы и обхватил затылок, вынуждая повернуться вполоборота. Тиана гордилась хотя бы тем, что смогла не разреветься, глядя в его жгучие глаза.
– Рыжее моё несчастье, – пробормотал он, – похоже, мне нужно просить прощения за всё, что я сделал. И не сделал тоже. И чего я к тебе так привязался?
Тиана пожала плечами. Более разных людей, должно быть, сложно представить. Бродяга с южных островов, закоренелый маг и одиночка, который любит шутить опасно для жизни. И она – ныне Серая Служительница с кучей обязательств, дочь северной враждебной страны. Хотя, может, у них больше общего, чем кажется на первый взгляд. Хотя бы это умение ловить миг наслаждения – зная, что там, дальше, может, и нет ничего.
– Ну, я пошёл? – сказал Эрик и поднялся как ни в чём не бывало.
– Прибью, – с угрозой произнесла Тиана.
– Это вряд ли.
Он отступил на шаг назад, и кружево листвы упало на его лицо тенью.
– Ну-ка стой!
– Меня твои фокусы, знаешь ли, не пугают.
Тиана наступала следом.
– Зато ты так пока не умеешь.
– О да, великий учитель, – рассмеялся Эрик, продолжая отходить.
– Ты невыносимый!
– Я тебе об этом и говорю.
– Но я тебя не отпускаю!
– Ещё ни одна тюрьма в мире не смогла меня удержать. – Его бравада была такая искренняя и подкупающая, что злость в груди Тианы мешалась со смехом.
И она побежала. Эрик рванул от неё, как всегда быстрый, ловкий, словно дикий зверь. Этот лес был и его домом, но она знала, что его манит больше – открытый простор океана. И она бежала за ним целую вечность, смеясь, задыхаясь, спотыкаясь на корнях и перепрыгивая через пни и кочки. Дыхание спёрло в груди, но какая-то невероятная сила дарила лёгкость. Казалось, ещё немного – и она сможет взлететь.
Эрик обхватил её, когда Тиана и правда взлетела – чуть не сверзилась в глубокую проталину. Он
