Читаем без скачивания Ответный удар - Гарри Тертлдав

— Так вы хотите чашку чаю? — снова спросила Ривка. — Боюсь, у нас нет настоящего чая, мы делаем его из травы и листьев.

— Дома мы пьем то же самое, — улыбнулся Гольдфарб. — Да, я бы с удовольствием выпил чего-нибудь горячего, если вас не затруднит, конечно.

Ривка Русси приготовила «чай» на электрической плитке. Она даже предложила Дэвиду сахар, молока у нее не оказалось. Так пили чай его родители, но Гольдфарб успел привыкнуть к традиционному английскому напитку. Впрочем, здесь не стоило спрашивать о молоке. Он сделал осторожный глоток.

— Очень неплохо. Даже лучше, чем я пил в последнее время. — Чтобы доказать истинность своих слов, Гольдфарб быстро опустошил чашку. — Вы поддерживаете связь с подпольем?

— Да, — ответила Ривка. — Если бы не они, меня и Ревена захватили бы вместе с Мойше.

— Вы поможете мне с ними встретиться? Нужно найти жилье.

«Не могу же я жить в одной квартире с женой моего кузена, пока он сидит в тюрьме».

— Это совсем не так сложно, как вы думаете. — В глазах Ривки появился смех. — Пройдите по коридору до квартиры номер двадцать четыре. Постучите в дверь — дважды, а потом еще раз.

Представляясь Ривке, Дэвид назвал пароль. Теперь он должен воспользоваться специальным кодом, чтобы ему открыли дверь? Он всегда считал, что подобные вещи происходят только на страницах шпионских романов. Но теперь на личном опыте убедился, что ошибался. Если хочешь оставаться на свободе, когда все складывается против тебя, нужно найти способ не привлекать к себе внимания.

Он пересек коридор, нашел потрескавшуюся дверь с потускневшей медной табличкой, на которой красовались цифры 24. Тук-тук… тук. Гольдфарб немного подождал. Дверь открылась. На пороге стоял крупный мужчина.

— Ну?

— Ну… меня послала к вам женщина, живущая напротив, — ответил Гольдфарб.

Больше всего хозяин квартиры номер 24 походил на главаря разбойников: густая черная борода, военная фуражка и гражданская одежда. Кроме того, он производил впечатление человека, которого лучше не раздражать. Гольдфарб порадовался, что не забыл по дороге пароль для Ривки Русси; без него громила спустил бы Дэвида с лестницы. Он правильно сделал, что тщательно подготовился к операции.

Громила улыбнулся, продемонстрировав Дэвиду кучу гнилых зубов, и протянул руку.

— Значит, вы английский кузен Русси, не так ли? Можете называть меня Леон.

— Хорошо. — Пожатие Леона оказалось очень крепким.

Дэвид отметил, что, хотя польский еврей и назвал себя Леоном, на самом деле, он вполне мог носить какое-нибудь другое имя. Еще одна деталь из шпионских романов — и необходимая предосторожность.

— Не стойте в дверях, проходите, — предложил Леон. — Никогда не знаешь, кто шатается в коридоре. — Он закрыл за Гольдфарбом дверь. — Снимайте рюкзак, похоже, весит он немало.

— Благодарю, — сказал Гольдфарб. Квартира показалась ему еще более пустой, чем у Ривки. Лишь матрас на полу свидетельствовал о том, что здесь живут люди. — Мойше все еще в Лодзи? — Леон наверняка более информирован, чем Ривка.

— Да, в тюрьме номер один на Францисканской улице, — ответил Леон, — нацисты назвали ее Францштрассе. Точно так же они переименовали Лодзь в Лидсманштадт. Иногда мы и сами называем улицу Францштрассе, поскольку это название красуется на доме, стоящем напротив тюрьмы.

— Тюрьма номер один? — спросил Гольдфарб. — А сколько их здесь всего?

— Много, — ответил Леон. — Нацисты не только убивали, но и любили сажать людей за решетку.

— А вам известно, в какой части тюрьмы содержится Мойше? У вас есть план тюрьмы?

— Ну, а кто, по-вашему, превратил здание в тюрьму? Немцы не стали сами пачкать руки, — усмехнулся Леон. — Да, конечно, у нас есть планы. И мы знаем, где именно сидит ваш кузен. Ящеры не подпускают к нему евреев — успели кое-чему научиться — однако, они еще не знают, что часть поляков на нашей стороне.

— Иногда я чувствую себя полным идиотом, — заметил Гольдфарб. — Ящеры лучше относятся к евреям, чем немцы, но с точки зрения всех остальных инопланетяне самые настоящие чудовища, поэтому представителям других стран приходится работать заодно с немцами. Да и поляки не слишком любят евреев, но к ящерам относятся еще хуже.

— Да, ужасная путаница, — согласился Леон. — Остается только радоваться, что мне не нужно в ней разбираться. Вы хотите видеть планы — я вам их покажу. — Он вышел в соседнюю комнату и вернулся со связкой бумаг.

Гольдфарб развернул их и увидел, что перед ним аккуратные немецкие чертежи.

— На крыше стоят пулеметы, — показал Леон. — Вот здесь и здесь. Вам придется их нейтрализовать.

— Да, — тихо ответил Гольдфарб. — Пулемет может проделать здоровенную дыру в наших планах, не так ли?

Возможно, Леон в первый раз столкнулся с английским юмором. Он расхохотался.

— Проделать дырку в нас, вы хотите сказать, точнее, много дырок. Предположим, мы справимся с пулеметами

— В противном случае, нам там нечего делать, — перебил его Дэвид.

— Именно, — кивнул Леон. — Итак, предположим, что с пулеметами мы разобрались. Вы должны были принести с собой подарки. Вам это удалось?

Вместо ответа Гольдфарб развязал потертый польский военный рюкзак, который захватил с собой из Англии. Никто не обращал на него внимания. Почти половина людей на дорогах носила точно такие же — у других были очень похожие мешки немецкого или русского производства.

Леон заглянул внутрь и разочарованно вздохнул

— Выглядит довольно скромно, — с сомнением заметил он

— Их не слишком удобно заряжать, но на близком расстоянии они прекрасно делают свое дело. Я их испытывал. Поверьте мне отличное оружие, — заявил Гольдфарб.

— А это еще что такое? — Леон показал на какие-то трубки рычаги и пружину, больше похожую на рессору от грузовика

— Механизм, чтобы ими стрелять, — ответил Гольдфарб — Его специально сделали разборным, чтобы из рюкзака ничего не торчало. Все вместе называется пехотный противотанковый гранатомет — ППГ. — Последние слова он произнес по-английски

Леон узнал слово «противотанковый» и покачал головой.

— В тюрьме нет танков, — заявил он.

— Буду только рад, если вы не ошибаетесь, — сказал Гольдфарб. — Но снаряд, который сделает дыру в броне танка, пробьет здоровенную брешь в стене здания.

Гольдфарбу показалось, что впервые за весь разговор ему удалось произвести на Леона впечатление. Человек из подполья (Гольдфарбу вдруг представилось, как Леон выходит из лондонской подземки) задумчиво подергал бороду.

— Может быть, вы правы. Какова дальность его стрельбы?

— Две сотни ярдов… или метров.

Будь повнимательнее, — сказал себе Гольдфарб, — в противном случае ты можешь себя выдать — здесь все пользуются метрической системой.

— Ну… должно хватить. — Ироническая улыбка Леона показала, что он заметил оговорку Гольдфарба. — Вы хотите взглянуть на тюрьму, прежде чем ее атаковать?

— Пожалуй, не помешает. Я ведь должен знать, какую задачу мне предстоит решить, не так ли?

— Да, конечно. — Леон изучающе на него посмотрел. — Надеюсь, вам довелось участвовать в военных действиях?

— Только в воздухе. На земле — нет.

— Да, я знаю, — кивнул Леон. — Но даже и воздушного боя достаточно. Вы не запаникуете в критический момент. Почему бы вам не оставить ваше снаряжение здесь? Вы ведь не хотите гулять с ним по городу — до того, как придет время им воспользоваться?

— Разумное предложение, если, конечно, вы уверены, что никто его не украдет, пока нас не будет.

Улыбка Леона больше походила на волчий оскал.

— Всякий, кто у нас что-нибудь крадет… потом долго об этом жалеет, и никогда не повторяет своих ошибок. После одного или двух раз люди начинают понимать, что к чему.

Гольдфарбу совсем не хотелось знать, что именно происходит с похитителями чужой собственности. Он оставил свой рюкзак на полу и вышел из квартиры вслед за Леоном.

Улица Францисканцев находилась в десяти минутах ходьбы от дома Леона. И вновь им пришлось протискиваться сквозь толпу. А Гольдфарб в очередной раз напомнил себе, что нацисты давно оставили Лодзь.

Дэвид изо всех сил старался не отставать от Леона; хотя он и запомнил карту города, ему не хотелось блуждать по нему в одиночку.

— Мы просто пройдем мимо, не останавливаясь. Никто не обратит на нас внимания, если мы не станем задерживаться и пристально разглядывать здание тюрьмы. Первое правило — не привлекать к себе внимания.

Гольдфарб лишь повернул голову к Леону, словно слушал интересную историю, а сам быстро посмотрел на тюрьму. На первый взгляд задача показалась ему совсем непростой: два пулемета на крыше, толстые решетки на окнах, по всему-периметру здания натянута колючая проволока. Но с другой стороны…