ты хочешь остаться с ней один – пожалуйста, оставайся. Она уже весь остров разогнала, перевернула несколько лодок с грибниками. Я рядом с ней на острове жить не собираюсь! Для меня она давно умерла. А ты – берегись! Она себя еще покажет…
– Слышишь? – прервал чтение Глеб. – Это она тут все натворила.
Светка метнулась к листу бумаги. Глеб отвел руку с письмом.
– Отдай! – прыгнула на брата Светка. – Это не твое! Дядя Лёка заметил, что ты взял! Отдай! Я все дяде Лёке скажу!
– Как будто он не знает, что эта Вера творит. Она же убить нас хочет.
– Отдай! – наседала Светик.
– Я на место положу, он не узнает. – Глеб сложил письмо.
– Вере это не понравится, – прошептала Светик.
– Ей теперь много что будет не нравиться, – усмехнулся Глеб и пошел к дому.
Светик проводила его взглядом. Ух, как она его сейчас ненавидела! Как хотела, чтобы он споткнулся и упал, ударившись больно-больно. А лучше бы упал и на нож напоролся. И не встал больше.
В голове застучало от таких мыслей. Светик с удивлением огляделась. Чего это она? Почему так злится? Всегда любила Глеба, никогда такое про него не думала. Потрясла головой, прогоняя непонятное раздражение. Что с ней, что? Все хорошо! Отличный остров! Они тут будут жить долго-долго! Все вместе будут жить! Хотя… Может, Костик когда-нибудь все же уедет…
Она еще несколько раз обошла куст, постояла около смородины, пощипала ягоды.
– Я знаю, что это за знак.
Глеб возник в третий раз. Светик вздрогнула. Он стоял, открыв перед ней ладонь с нарисованным овалом трезубцем. И даже неровность в овале получилась такая же, как на фотографии. Той самой, что Светик видела на фотике у Анки.
– Видишь, куда стрелка показывает? – Глеб ткнул пальцем. – Три раза по столько, и там будет клад.
Клад! Ну надо же! Куда ни повернешься, везде клады.
– Ты откуда знаешь?
Глеб щелкнул пальцем. Светик вздрогнула. Звук, как будто заколку закрыли.
– Я поговорил с Верой! Ты думаешь, почему у Анки все фотки такие размытые?
– Криворукая. Фокус нормально настроить не смогла, – буркнула Светик.
Какой фотограф потащит в плохую погоду дорогую технику на прогулку? Только криворукий псих.
– Это специально сделано. Чтобы твоя подруга не догадалась.
Светик покосилась на куст бузины. «Чтобы не догадалась…» О чем Анка не должна догадываться, глядя на размытые фотки? Что фотографировать не умеет? А ведь и правда не умеет. Глупая потому что.
Сглотнула, прогоняя странное желание ударить Анку чем-нибудь тяжелым. Брр, чего это она так разозлилась?
– Если что – маяк там, – Глеб показал через огород с картошкой.
– Зачем мне маяк?
Глеб приблизился совсем как в первый раз, склоняясь к ее уху, но теперь Светик не отшатнулась.
– Чем быстрее мы обнаружим все клады, тем лучше!
– Кому лучше? – запуталась Светик.
– А ты думаешь, мы одни их ищем? Не ты лучшая подруга Веры. Это Аня. Вера ведь именно ее водила на маяк.
Губы почему-то разом помертвели, говорить стало тяжело.
– Аня с самого начала туда хотела…
Прошибло догадкой! А вдруг Анка не по красотам тут специализируется, а тоже по кладам?
Засуетилась, сделала шаг в одну, в другую сторону, не зная, с чего начать.
Что ей понадобится в дорогу? Саперная лопатка… Хорошо бы еще перчатки. И мешок. Куртка, сапоги – все на ней.
– Там приметная тропа, – подсказал Глеб. – Не дорога, конечно, но нахожена неплохо. Не заблудишься.
Светик кивала на слова брата. Он ушел, а она стала лихорадочно думать. Саперка около рюкзака стоит. Она не стала ее оставлять в лагере, с собой прихватила, сюда принесла. Если взять незаметно…
– Не верь ему! – прошипел голос. – Он что-то задумал.
Вера. Стоит за кустом. Смотрит.
Былое раздражение снова всколыхнулось внутри. Девочка все слышала. Она помешает. Глеб сказал, что не они одни ищут клады. А что, если Вера хочет, чтобы все клады достались отцу? Или Анке?
Светик попятилась. Вера сделала шаг, но что-то ее вернуло обратно.
– Помоги мне! – заплакала Вера. – Твой брат… он хочет мне помешать. Он закопал здесь мою заколку!
Вспомнились грязные пальцы Глеба. И как он ими щелкал. Закопал заколку? Зачем?
– Это была единственная вещь, оставшаяся у отца после меня. Это память! Из-за нее я была с ним рядом. А теперь я буду здесь, а не там. Выкопай ее!
Глаза у девочки почернели. Она сжала кулаки. Лицо исказила ярость.
– Выкопай! – заорала. – Иначе я убью вас всех! Вы утонете! И ты – первая!
Светик, не оглядываясь, побежала к дому. Будет она целый день стоять и слушать чужие жалобы и угрозы… Утонут они! Как же! Да они отсюда вообще никуда не уедут. И все у них будет в порядке!
– Тут солнце когда-нибудь показывается? – проворчал Костик.
Мелкий! Сидит на крыльце. Мимо так просто не пройдешь. Пристанет, начнет вопросы задавать, еще и увяжется.
– Иди, – возник рядом Глеб. – Я его отвлеку.
И похлопал сестру по плечу. Ладонь была ласковая.
Светик мотнула головой. Вот ведь напридумывала про Глеба. Это же ее брат! Они год вместе живут. А здесь, на острове, будут еще столько жить и жить! Конечно, он за нее! Вот почему Глеб так много ходил эти два дня. Излазил весь остров. Все изучил. Узнал каждую тропу. Чтобы помогать ей! А с девочкой они потом разберутся. Будет она тут командовать!
Костик хмуро слушал, что ему говорил Глеб. Глаз на Светика не поднял, поэтому ей удалось прошмыгнуть мимо парней в дом.
Анка ковырялась в своем фотоаппарате. Дядя Лёка мыл посуду. Начал было очередной рассказ о жизни деревни, но Светик глазами показала, что на минуточку отвлечется и сразу обратно. Удалось незаметно собраться, тихо прикрыть за собой дверь.
Костяна на крыльце не было. Исчез и Глеб. Показалось, что в окно на нее кто-то посмотрел, но она сразу нырнула за кусты смородины, пригибаясь, добежала до леса.
Все, здесь уже можно не таиться, никто не увидит. Тропу она нашла сразу. Не сомневалась, что найдет. Если девочка каждому здесь устроила свой аттракцион, то Светин – поиски клада – состоится в любую погоду.
Семь километров. Час с небольшим. На небе – тучки, но дождя быть не должно.
Лес – сосны, сосны, сосны. То с зарослями кустов, а то светлый, воздушный. Сквозь него, кажется, проглядывает Ладога. Тропа проваливается в болотистые низинки, забирается на осклизлые после дождя пригорки.
След.
В первую секунду Светик испугалась. Перед ней идут. Ее опережают.
Или это прошли вчера? Повертела головой, вглядываясь в хмурые деревья.
Нет,
