Читаем без скачивания Линкольн - Карл Сэндберг

В начальный период Линкольн намеревался во все вникать, все делать сам. Но вскоре он научился распределять и переадресовывать дела. Когда сын Сьюарда Фред в первые дни президентства приносил Линкольну бумагу на подпись, он ее клал на стол, разглаживал и внимательно прочитывал. Вскоре он от этого метода отказался. Торопясь, он задавал вопрос:

— Ваш отец говорит, что здесь все в порядке? Ну что ж, ему и карты в руки. Где мне подписаться?

Прошло несколько месяцев, и ему на подпись стали попадать документы, лишь тщательно проверенные и в значительно меньшем количестве.

Однажды во время перерыва в работе Линкольн познакомился с новым посыльным; президент спросил, как его зовут, сколько ему лет, где родился, жива ли его мать, посылает ли он ей деньги. Потом он назидательным тоном стал говорить о том, как хорошо матерям, у которых хорошие сыновья, и как трудно матерям, у которых бессердечные и не заслуживающие доверия сыновья. За несколько дней до этого юноше предложили взятку в 100 долларов, чтобы он дал возможность ознакомиться с бумагами президента, которые он должен был передать министру. Юноша потребовал большую сумму, и, когда ему уплатили 200, он выхватил револьвер и арестовал взяткодателя; позже он узнал, что взятку ему дал тайный агент полиции, чтобы испытать его.

Конгрессмен А. Кларк из Уотертауна в штате Нью-Йорк ходатайствовал за своего избирателя: одного его сына убили в бою, другой сын умирал в плену и третий лежал в госпитале. Мать от горя сошла с ума. Рядом с конгрессменом сидел отец и беспрерывно плакал. Конгрессмен просил Линкольна отпустить больного юношу домой, — а: вдруг это поможет вылечить мать. Линкольн слушал, не задавая никаких вопросов, потом написал: «Демобилизовать такого-то»

Это несколько примеров, взятых из огромного количества случаев. Поток людей пробивался через порог Белого дома, истачивал перила, полировал шарообразные ручки дверей. Когда Линкольну сказали, что, вероятно, выслушивание всех этих просьб и требований утомляет его, он ответил, что таким образом он «окунается в общественное мнение».

Николаи запомнил слова президента, сказанные им в сутолоке дневной работы:

— Я сделаю все, что могу и как можно лучше; я приложу все свои старания. И я намерен это делать до самого конца. Если все кончится хорошо, не Судет иметь никакого значения, что обо мне говорят сейчас. Если все плохо кончится, то пусть хоть десять ангелов поклянутся, что я был прав, это мне нисколько не поможет.

Проведя вечер в Белом доме, один спрингфилдский приятель, растягивая слова, спросил:

— Что это за чувство — быть президентом Соединенных Штатов?

— Вы слышали о человеке, которого измазали дегтем, обваляли в перьях и в таком виде торжественно вывезли из города? Из толпы кто-то спросил его, как ему это все нравится? Он ответил, что если бы не почести, которые ему при этом оказывали, он предпочел бы уйти незаметно на своих двоих.

В телеграфной конторе военного министерства Линкольн находил и убежище и источник новостей. У него завязались узы дружбы с начальником конторы Дэвидом-Гомером Бэйтсом и оперативным начальником Томасом Экертом. Президент лучше себя чувствовал среди телеграфистов, нежели среди политиков и искателей должностей. Бэйтс заметил, что Линкольн таскал с собой в кармане изрядно потрепанный экземпляр книги с пьесами «Макбет» и «Виндзорские проказницы». Он любил читать Бэйтсу вслух монологи и иногда оспаривал правомерность купюр при постановке шекспировских пьес.

У большого письменного стола Линкольн просматривал телеграммы и отсеивал самые важные для вторичного, более внимательного, чтения. В этой комнате Линкольн впервые узнал об убийстве Элсуорта, о первом и втором разгроме под Булл-Рэном, о семидневном сражении и истерической просьбе Мак-Клеллана о помощи во время боя у пристани Гарисона, о «Мониторе», подбившем «Меримак», об омраченной победе под Антьетамом, поражениях Бэрнсайда и Хукера под Фредериксбергом и Чанселорвиллем, о потоках крови, пролитых во гвремя похода армии Ли через Пенсильванию в Геттисберг.

Миссис Линкольн не могла не стать предметом для пересудов. Сын Адамса Чарльз писал, что «…она хотела поступать правильно, но не знала, что нужно делать, между тем она была слишком горда, чтобы спросить… слуги оставляли Белый дом, потому что они «не могли жить с такой простой» семьей; она консультировалась у репортеров и проводников железнодорожных вагонов».

Она вмешивалась в пустяковые споры о предоставлении должностей на почте и о зачислении слушателей в академию в Уэст-Пойнте. В то время как президент делал все возможное, чтобы не дать распасться кабинету, она сочла возможным 4 октября 1862 года сообщить противнику Линкольна, журналисту Бенету, фамилии крупных деятелей, письменно требовавших от Линкольна перемен в кабинете.

Ей было приятно, что нью-йоркская «Геральд» печатала две-три колонки в день о ее прибытии на курорт Лонг Бранч, о ее багаже, комнатах, компаньонках, визитах, развлечениях, туалетах, халатах. «Миссис Линкольн выглядела совсем как королева в платье с длинным шлейфом и великолепном венце из цветов; она стояла почти что в центре комнаты, окруженная блестящей свитой, и кланялась дамам, которых ей представляли…»

За подписью «Бэрли» печатались статьи, посвященные ее шляпе. «Несколько городов борются на честь предоставления шляпки для головы, которая склоняется на грудь Авраама…» В Нью-Йорке, во всех магазинах от Канала до 14-й улицы, в Филадельфии до Бангора, выставляют «шляпки мадам президентши Линкольн». Владельцы магазинов писали ей, что они хотят подарить ей шляпу в знак лояльности и величайшего уважения к ней, а «любезная и добросердечная дама из Белого дома снисходительно принимает подарок и немедленно «шляпа мадам Линкольн» появляется в витрине, и толпы стекаются, чтоб обозреть ее. И какая это шляпа! Это конденсированный шаблонный рекламный трюк шляпниц. Головной убор — это сплошные фестоны, оборки, плойки, он изогнут так, что под ним может пройти судно с канала».

В день нового, 1863 года Браунинг ездил с ней в карете. Она ему рассказывала о посещении ею спиритуалистки, которая сообщила удивительные новости о ее умершем сынишке Вилли, а также сделала откровения о делах земных. В частности, она сказала, что все министры враги президента, что они стираются только ради своих личных интересов и что их нужно всех разогнать.

Мюрату Холстеду, редактору из Цинциннати, который в частных письмах называл ее тщеславной дурой, она сообщала, что генерал Банкс возвращается в армию и «министром его не назначат».

Газеты не переставали писать о ней. Однажды «Лезлиз уикли» напечатал заметку, состоявшую из одной фразы: «Сообщения о том, что миссис Линкольн находится в интересном положении, не верны». Часто упоминали о ее южных родственниках. «Недавно перекличку военнопленных северян в Хустоне производил лейтенант мятежных войск Тод — брат жены президента Линкольна. Тод зверски обращается с янки. И еще: «11 троюродных братьев миссис Линкольн состоят в Каролинском полку легких драгун армии конфедератов».