– Дух захватывает, – кивнул Корд с полной серьезностью.
– Уже? – хмыкнул Пауэлл. – А ведь мы, можно сказать, только начали экспедицию. То ли еще будет, мой мальчик! Я бы не отказался прогуляться здесь в качестве туриста, но боюсь, им никогда не побывать в самых красивых местах. Эти пороги… они очень беспокоят меня. Невольно приходит мысль, кто дольше продержится в таких условиях: люди или лодки.
– О чем это вы? – нахмурился Корд. – Неужели опасаетесь, что экспедиция развалится, если придется круто?
– Не знаю, не знаю… мы ведь не на фронте и не можем клеить ярлык дезертира, а между тем я не уверен в троих своих подчиненных. Они очень изменились в последнее время, а сегодня, после перехода через пороги, так и не приободрились. Что я могу сделать? Призвать их к порядку? Но ведь они ничего мне не должны, они добровольцы. Остается только поговорить с ними и воззвать к чувству долга, объяснить, как важна их поддержка для исхода экспедиции. Кстати, как ты сам? Ты ведь тоже не обязан оставаться со мной до конца.
От костра к ним шел дежурный по кухне с котелком кофе, и оба дружно протянули навстречу жестяные кружки.
– Костер, дымящийся котелок с кофе… все это довольно романтично, так ведь, Хейден? – спросил Пауэлл, когда они снова остались наедине. – Так и подмывает рассказать какую-нибудь легенду или сказку.
– Ну так расскажите, – поощрил Корд, довольный переменой темы.
– Тогда слушай легенду о золотых розах.
Корд все слушал и слушал, пока на него не накатились думы. Майор искоса оглядел его и едва заметно покачал головой, скрывая усмешку. Наконец со словами «Доброй ночи!» он направился к лагерю, а Корд еще долго сидел, погруженный в сон наяву.
Спустя неделю после того дня, когда Корд вновь присоединился к экспедиции, он стоял на берегу, с подозрением глядя на гладкую как стекло водную гладь. Это было тем более удивительно, что совсем рядом, за излучиной, река бурлила и клокотала так, что грохот был прекрасно слышен там, где собрались путешественники. На этот раз им предстояло пройти каньон Лоудор, длина которого, по предварительным данным, оценивалась в двадцать миль. Устье каньона тоже вселяло тревогу: скалы на милю возносились вертикально вверх, словно их вытесали с искусной точностью.
Молча, без шуточек и ободряющих реплик, члены экспедиции разместились в лодках и двинулись на звук несущейся воды. Стоило лодкам оказаться за поворотом, как быстрое течение подхватило их. За какие-то считанные минуты лодки преодолели целую серию порогов и снова оказались в спокойных водах.
Здесь каньон еще больше напоминал творение рук человеческих. Каждая линия была ровной, красиво переходила в другую, виднелись террасы и подобия балконов, нависающих над водой, а узкие расселины, местами уходившие в тело скалы, выглядели коридорами, ведущими во внутренние покои. Местами солнце едва пробивалось в каньон, но сырость была теплой, и потому красный песчаник был покрыт мхом, лишайниками всех оттенков и пышными фестонами из папоротника, очень похожими на праздничные гирлянды.
Зато на другой день пришлось вытянуть лодки носами на отлогий участок берега и выслать вперед разведку, чтобы оценить грозящую опасность. Каньон сужался, многочисленные торчащие скалы щерились из-под воды, как сломанные зубы, рассмотреть которые мешали фонтаны пены от мечущихся во все стороны волн. Пауэлл побоялся с ходу штурмовать пороги и принял решение пробираться берегом, неся на плечах сначала лодки, а потом вещи. Вся надежда была на то, что ниже по течению река станет более проходимой, пусть даже и придется иметь дело с новым участком порогов. Три лодки вытянули на берег вместе с вещами, но та, которую так и называли «Безымянная», несла наиболее тяжелый груз, и потому ее решили сначала разгрузить. На борт поднялись трое.
В этот момент произошло неожиданное: от близких порогов пришла высокая встречная волна. Она подняла «Безымянную», подхватила и понесла.
Несколько мгновений оставшиеся на берегу стояли словно пораженные громом, потом Пауэлл закричал, перекрывая рев воды:
– Прыгайте! Лодке все равно пропадать, спасайтесь сами! Прыгайте, я вам приказываю!
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прокричать это, но лодка успела стрелой метнуться между двумя валунами и исчезнуть из виду. Поддавшись общему порыву, Корд бросился вдоль берега. Он смутно понимал, что все равно ничем не сможет помочь суденышку, летящему, как птица, на гребне волны, но все же бежал вместе с другими. Он не был среди тех, кто осматривал реку вниз по течению, и для него явилась сюрпризом картина, открывшаяся за первыми же высокими валунами. Два водопада шли почти один за другим, и если первый, пятифутовый, не выглядел особенно пугающим – им приходилось уже прыгать с таких, – то от второго сердце Корда сжало тисками. Это был могучий вал воды, с грохотом обрушивающийся с высоты сорока с лишним футов в глубокий и узкий колодец. Там, где река вырывалась наружу из теснины, она быстро мелела и с шипением неслась среди хаотично торчащих острых скал. Ничто живое не могло миновать эту адскую мясорубку невредимым.
Корд напряг силы и рванулся вперед, вслед за Пауэллом, который несся впереди других. Узкая полоса берега представляла собой каменный выступ. Они миновали его в тот момент, когда лодка с несчастливцами выпархивала с гребня водопада. Инерция пронесла ее довольно далеко вперед, позволив миновать горнило, в котором бесновалась вода, но, приземлившись, она тотчас наткнулась носом на торчащий камень. У двоих весла вырвало из рук и разбило на части, третий еще пытался кое-как управлять, пока суденышко с размаху не налетело сразу и носом, и кормой еще на один камень, после чего раскололось пополам.
Головы упавших в воду появились на поверхности, но их немилосердно бросало, ежесекундно угрожая размозжить о скалы. Каким-то чудом им удалось оказаться возле более крупной части развалившейся лодки, которая все еще держалась на плаву. Вскоре после того как все трое мертвой хваткой вцепились в обломок, его заклинило между двумя камнями довольно близко от того берега, на котором находились остальные. Волны одна за другой накрывали их.
– Долго они так не продержатся! – прокричал Пауэлл Корду. – Их смоет и унесет или вместе с лодкой, или порознь. Скорее на помощь!
Они начали спускаться по скользкому от влаги склону, стараясь не смотреть на ревущий рядом водопад. Казалось, еще немного – и они смогут протянуть весла захлебывающимся людям. Однако в тот самый момент, когда они ступили на первые торчащие камни, отвалившаяся корма лодки, до этого кружившаяся в водовороте, была брошена на обломок. На этот раз судно распалось на отдельные доски, которые быстро унесло течением вместе с людьми, беспомощно размахивающими руками…
