Это будет хороший, сладостный сон, думал он, мягко раздвигая ей ноги и совсем легонько дотрагиваясь до самого сокровенного ее места. Он начал ласкать ее все более смело, и она отвечала приглушенными звуками удовольствия. Сначала он даже не думал о том, чтобы заняться любовью в полном смысле этого слова, но наслаждение Эмбер слишком волновало его, чтобы отступать. Оглянувшись на Арманда и убедившись, что тот крепко спит, повернувшись к ним спиной, Корд расстегнул брюки. Он не помнил, чтобы когда-нибудь был настолько возбужден. Он чувствовал себя так, словно каким-то образом оказался внутри сна Эмбер, проник в него незаметно для нее и слился с тем воображаемым Кордом, который сейчас снился ей. В этом было что-то запретное и потому особенно сладостное.
Войдя в нее, он до боли закусил губу, чтобы не дать вырваться возгласу наслаждения: он был принят нетерпеливо, с готовностью и желанием, словно вернулся домой после долгой разлуки. Его как будто обнял и стиснул горячий влажный бархат, подходивший для него в совершенстве.
Эмбер сделала быстрый глубокий вдох, но Корд заглушил крик поцелуем. Он чувствовал прикосновение рук, бессознательно обхвативших его за спину, комкающих ткань куртки, впивающихся в нее ногтями. Частая мелкая дрожь зародилась внутри ее тела, начала быстро нарастать, и он едва удержался, чтобы не дать себе волю. Ему хотелось чувствовать каждое ее содрогание, каждый толчок бедер, хотелось ощутить, когда ее наслаждение пойдет на убыль и растает совсем. Только тогда он позволил себе излиться в нее.
Несколько минут они не выпускали друг друга из объятий. Потом затуманенные глаза Эмбер открылись, и она прошептала:
– Я спала не все время, Корд Хейден…
На ее лице счастье смешалось с досадой, словно она не могла простить того, что у нее не спросили согласия. Корд перекатился на бок, оперся на локоть и насмешливо пожал плечами.
– Если ты разразишься гневными упреками, то разбудишь Арманда. Он все поймет, и ты умрешь со стыда. К тому же нам надо поговорить.
– Значит, я не могу и слова сказать? – прошипела Эмбер с излишней горячностью. – Какое бесстыдство – подкрасться во сне и… и соблазнить!
– Скажите, какое благородное негодование! – протянул Корд с неизъяснимым сарказмом и положил руку ей на грудь. Эмбер попробовала стряхнуть ее, но он только засмеялся. – Довольно странная реакция для женщины, которой пришлось зажимать рот, чтобы она не стонала в полный голос. И потом, ты такая прелесть, когда строишь из себя недотрогу, что это наводит меня на все те же бесстыжие мысли… Не пугайся, все равно нет времени. Но прежде чем мы тронемся в путь, ответь-ка мне на пару вопросов. Не далее как сегодня днем я видел тебя в объятиях Валдиса. Надеюсь, в тех кустах, откуда он тебя вывел, вы занимались чем-нибудь благопристойным? У тебя был что-то очень довольный вид!
Эмбер больно ущипнула его за руку, которая по-прежнему лежала на ее груди.
– Я по глазам вижу, что ты сам все понимаешь! – процедила она сквозь зубы, пылая негодованием. – Приходишь, соблазняешь как ни в чем не бывало, а потом делаешь вид, что оскорблен до глубины души? В этом ты весь, Корд Хейден. Ладно, скажу тебе. Валдис пригрозил, что Арманда убьют, если я не сыграю свою роль убедительно.
– Он мог бы не заходить так далеко, – хмыкнул Корд. – Когда ты начинаешь играть роль, ты всегда играешь ее убедительно. Я уже не раз говорил, что ты прирожденная актриса. А теперь расскажи мне все, от начала до конца.
Эмбер испепелила его взглядом, но сочла за лучшее не спорить. Когда рассказ был завершен, наступило молчание.
– Вижу, пришлось тебе хлебнуть лиха, – заметил Корд спустя несколько минут.
– Знаешь, у меня тоже есть в чем упрекнуть тебя, – вдруг сказала Эмбер неожиданно для себя и прикусила губу.
– О чем речь?
– О твоей так называемой любви ко мне, – неохотно объяснила она. – Похоже, она существует больше на словах, чем на деле. Твое бегство в Штаты…
Она умолкла, и Корд мягко, без насмешки усмехнулся.
– Что ж, сомневаться во мне – твое право, тем более что я и сам очень долго сомневался в себе. Возможно, жизнь даст мне шанс доказать, как много ты значишь для меня, а пока… пока нам надо спешить.
Он помог ей подняться и поправить одежду, потом разбудил Арманда, глаза которого счастливо раскрылись во всю ширь при виде его. Корд послал мальчика отвязать лошадей и взял Эмбер за плечи.
– Мой план вот каков. На этот раз я просто довожу его до твоего сведения и не стану вступать в пререкания. Мы трое немедленно направимся к границе. Экспедиция майора Пауэлла со дня на день должна двинуться ниже по течению Колорадо, и, чтобы не отстать, мне нужно будет лететь как на крыльях. Если я не найду их на месте, а скорее всего так оно и будет, придется догонять – значит, снова спешка. Но главная проблема в том, что я не надеялся на твое появление и потому не сделал никаких распоряжений. У меня нет дома, где я могу оставить тебя и Арманда. Не отпускать же вас куда глаза глядят! Так как Валдис, конечно, пустится в погоню, вы будете со мной, пока я не найду подходящий вариант. Вопрос с жильем надо будет решить как можно скорее, потому что в экспедиции ждут моего возвращения, а пока впереди у нас троих адская гонка. Как, по-твоему, вы справитесь?
– Конечно, справимся, – пылко заверила Эмбер. – Обещаю не путаться у тебя под ногами. И жалоб ты тоже не услышишь.
– Надо же, какой умницей ты можешь быть, – задумчиво произнес Корд, скользя кончиками пальцев по ее щеке. – Если бы ты была настолько покладистой с самого начала, многих бед не случилось бы. Что ж, Эмбер, пора в дорогу. Время покажет, чего стоит слово каждого из нас.
Глава 31
Чем дальше к северу удалялась маленькая группа, тем чаще между Эмбер и Кордом воцарялось долгое молчание. Бывали дни, когда они едва обменивались словом. В молчании они ели, в молчании устраивались на отдых. Самым счастливым из них был маленький Арманд, но и он чувствовал, что взрослым не стоит надоедать. Стоило им возобновить путь, как он начинал подгонять пони, чтобы вырваться вперед, где и оставался большую часть времени. Молчание не тяготило его, от рождения привыкшего находиться в одиночестве.
Поначалу такое положение дел казалось Эмбер странным и тревожным, потом она стала находить его естественным. Она приняла это как медленный и нелегкий процесс привыкания, когда несколько фраз несут больше значения, чем долгий диалог.
Постоянная близость Корда тревожила Эмбер, заставляла задаваться множеством вопросов, снова и снова переосмысливать свои чувства.
Как могло случиться, что она полюбила человека, до такой степени непредсказуемого и резкого, неуступчивого и своенравного? И все же она любила его так, что чувство к Арманду, которое когда-то казалось настоящей любовью, теперь вспоминалось как бледная ее тень. Любовь принесла с собой ревность, и Эмбер часами обдумывала все, что знала о связи Корда с Мареттой, представляла их в постели… Корд утверждал, что никогда не любил Маретту, но был ли он до конца честен, даже сам с собой? Какие еще тайники существовали в его душе, о которых она ничего не знала и не имела надежды узнать?
