– Что же ты, выпей с нами, – настаивал Валдис. – Ты так хорошо притворялась перед Хейденом, что мои люди отныне считают тебя своим человеком. Шучу, шучу! Но все-таки лучше тебе принять более веселый вид, раз у нас здесь вечеринка. Люди веселятся, пьют и закусывают, так не порти им настроения надутым видом. Они могут подумать, что ты считаешь их ниже себя.
– А кем, по-твоему, я должна их считать! – воскликнула Эмбер, как бы оскорбленная этими словами. – Вы – настоящие животные, свиньи… но раз уж я должна жить среди свиней, то придется перенимать их привычки.
Среди бандитов послышались поощрительные возгласы, когда она схватила бутылку текилы. Валдис сделал движение, как бы собираясь воспрепятствовать ее порыву, но потом усмехнулся и снова откинулся на свернутое одеяло. Эмбер пригубила текилу, притворяясь, что делает долгий глоток, и закашлялась, к восторгу окружающих. Снова схватив бутылку, она повторила тот же маленький спектакль, надеясь, что это выглядит убедительно, и еще более пылко надеясь, что никто не заметит, что в бутылке мало убавляется. Раздавшиеся крики одобрения она пресекла резким жестом.
– Чему это вы радуетесь? Я пью не для того, чтобы оказать вам уважение, а чтобы смириться с тем, что живу среди свиней! Вы все мне так противны, что без выпивки меня, пожалуй, стошнит.
Никто из людей Валдиса не возражал против подобного обращения – наоборот, они находили происходящее в высшей степени забавным. Чуть позже Эмбер поднялась и нетвердой походкой обошла круг пирующих, сдвигая каждому шляпу с макушки на нос.
– Свиньи вы мои, грязные шелудивые свиньи! Вы смеялись, когда я вышла из пещеры после болезни, зато теперь я чище, чем каждый из вас был в день крещения.
Она выхватила бутылку из рук первого попавшегося бандита, к великому удовольствию Валдиса, который захлопал в ладоши и закричал:
– Так им, так им, Эмбер!
– У-у, как я вас всех ненавижу! Чтоб вам сдохнуть как собакам! Разбойники! Убийцы! Ха-ха-ха!
– Эк ее разбирает! – заметил один из бандитов, обращаясь к Валдису. – Уж она тебе обдерет спинку сегодня ночью.
– Ему ни за что не приручить эту дикую кошку, – подначил второй.
– Подумаешь, царапины на спине, – засмеялся Валдис, нимало не задетый насмешкой. – Мужчина – не мужчина, если после ночи с женщиной у него не изодрана спина! К утру шипение этой кошки сменится мурлыканьем.
– А почему не сейчас? – крикнул кто-то. – Зачем ждать ночи? Нас не удивишь возней под кустами, но вот диких кошек еще никто не приручал на наших глазах. Давай, Валдис, задери ей юбки!
Каким-то чудом Эмбер удалось удержать возглас протеста. Только потом она осознала, что до крови прокусила губу. Но протестовать и не потребовалось: Валдис повернулся к говорившему и бешено сверкнул глазами, заставив его отпрянуть.
– Не указывай мне, что с ней делать! С кем бы я ни возился под кустами на ваших глазах – эта девчонка особенная, а не какая-нибудь грязная шлюха. Как только я вернусь домой, она станет моей постоянной любовницей, и вы будете уважать ее так же, как мою сестру и будущую жену, кто бы та ни была. Она станет дешевой игрушкой не раньше чем надоест мне. Вот тогда делайте с ней, что хотите, а до тех пор следите за тем, что мелют ваши поганые языки!
После этого Эмбер уже беспрепятственно бродила по маленькой долине, переходя от одной веселящейся группы к другой и везде притворяясь, что пьет. Валдис ограничился тем, что дал ей игривого шлепка по заду, потом занялся карточной игрой. Постепенно вокруг него и его партнеров собралась большая часть бандитов, сопровождавших игру возгласами то одобрения, то разочарования. Изрядно подогретые вином женщины, видя такое невнимание, направились к озерку мыться, за что Эмбер мысленно возблагодарила Бога.
Солнце между тем продолжало клониться к горизонту, и наконец густая тень, которой она ждала с таким нетерпением, накрыла и кострище с тлеющими углями, и висящий над ним котелок. Вскоре в костер должны были подбросить дров для тепла и снять котелок, чтобы приняться за ужин. Оставалось не так уж много времени для осуществления задуманного. На Эмбер давно уже никто не обращал внимания, и ей не составило труда оказаться у кострища. Она как можно незаметнее достала из-за корсажа мешочек и развязала его, от нетерпения едва не вывалив грибную кашицу в золу. Но стоило ей склониться к котелку, как сзади раздался резкий окрик:
– Чем это ты занимаешься?
Это был один из бандитов, отошедший от картежников в поисках непочатой бутылки. Эмбер стоило огромного труда сохранить хладнокровие.
– Подумай – отгадай, – невнятно и беспечно ответила она, подняла с земли половник и начала помешивать в котелке, как ни в чем не бывало. – На мой взгляд, я мешаю свиное пойло, чтобы не пригорело. Вам, свиньям, только бы пить да играть, ну а я не ем подгорелого…
– Что ты к ней пристал? – с подозрением спросил Валдис, бессознательно выручая Эмбер. – Учти, я все вижу! Не поздоровится тому, кто у меня за спиной подгребает к моей девчонке.
Эмбер испустила бесшумный вздох облегчения и продолжала, слегка покачиваясь, мешать содержимое котелка. Немного погодя она огляделась: все снова отвернулись от нее. Тогда она вывалила раздавленные грибы в варево, молясь при этом, чтобы никому не пришло в голову обратить на нее внимание именно в этот момент. Мешочек она не решилась выбросить и снова сунула его за вырез платья. Еще немного повозив половником в котелке, она отошла от кострища. Взгляд ее немедленно нашел Арманда, который выглядывал из-за кактуса – весь внимание. Она подмигнула ему, и мальчик улыбнулся: первая часть плана была осуществлена.
Эмбер отошла в дальнюю часть лагеря, нашла участок не совсем вытоптанной травы, прилегла и притворилась спящей. Несколько бандитов остановились рядом и начали обмениваться грязными шуточками, но это не встревожило ее после недавней отповеди Валдиса.
– Эй, Валдис! – окликнул кто-то. – Твоя девчонка так перепила, что теперь валяется в траве вроде последнего выпивохи!
– Вам-то что за дело? – огрызнулся тот. – Смотрите за своими женщинами, а моя пусть спит и набирается сил. Сегодня они ей понадобятся.
Раздался дружный хохот, но Эмбер даже не поежилась: она слышала эти слова не раз за прошедшие месяцы.
Вскоре от озерка вернулись женщины. К глубокому облегчению Эмбер, кто-то заговорил о еде, и его охотно поддержали. Валдис распорядился «подавать ужин». Послышались звуки движения, перестук незатейливой утвари. Эмбер сохраняла полную неподвижность, притворяясь крепко спящей. Кто-то окликнул ее по имени, предлагая присоединиться к трапезе, она внутренне напряглась, но не шевельнулась.
