руки прикоснулись к чему-то твердому и шершавому. Не веря себе, я нащупывал один квадратный камень за другим, пока не добрался до угла и не увидел светлый квадрат – окно кухни.
Побарабанив в дверь, я прислонился к косяку, хватая ртом воздух, судорожно дыша. Огромное облегчение, меня охватившее, видимо, граничило с истерией, так как мне казалось, что, когда дверь откроется, мне следует растянуться ничком на полу. И воображение рисовало картину, как вся семья толпится вокруг распростертого страдальца, отпаивая его коньяком.
Однако, когда дверь действительно открылась, что-то удержало меня в вертикальном положении. Мистер Клейтон постоял на пороге несколько секунд, видимо нисколько не взволнованный зрелищем явившегося перед ним изнемогшего снеговика.
– А, это вы, мистер Хэрриот. Очень вы удачно пришли. Я как раз доел обед. Погодите минутку, я только шляпу надену. Теленок тут рядышком, только двор перейти.
Он пошарил за дверью, нахлобучил на голову потрепанную фетровую шляпу, сунул руки в карманы и, посвистывая, зашагал по булыжнику. Он повернул щеколду телятника, и я с наслаждением вошел внутрь, в тепло, исходящее от животных, в сладкий запах сена, куда не было доступа беспощадному холоду и снежным вихрям.
Я снимал рюкзак, а четыре длинношерстных бычка благодушно взирали на меня через перегородку, ритмично двигая челюстями. Мое появление, казалось, вызвало у них не больше сочувствия, чем у их хозяина. Ничего, кроме легкого интереса. За косматыми головами я разглядел маленького теленка, закутанного в мешковину. Из его носа обильно текло.
Нос этот напомнил мне о цели, приведшей меня сюда. Пока мои онемевшие пальцы нашаривали в кармане термометр, сильнейший порыв ветра сотряс дверь, загремел щеколдой, загнал внутрь мельчайшую снежную пыль.
Мистер Клейтон повернулся и протер рукавом стекло небольшого окошка. Ковыряя в зубах ногтем большого пальца, он посмотрел наружу, на бушующую вьюгу.
– Э-хе-хе… – сказал он и с удовольствием рыгнул. – Денек-то нынче не того чтобы…
И так тоже было
В ожидании момента, когда Зигфрид выдаст мне список утренних вызовов, я закутался в шарф по самые глаза, поднял воротник пальто и застегнул его под подбородком. Затем я натянул на руки пару шерстяных перчаток.
За окном жалящий северный ветер с озверением мёл снег почти параллельно земле, перекрывая улицы и всё остальное большими вьющимися хлопьями.
Зигфрид склонился над регистрационной книгой.
– Так, что у нас тут? Барнет, Джил, Сантер, Дент, Картрайт… – Он начал что-то писать в свой блокнот. – Так, я отправлюсь к Скрутону – посмотреть его теленка. Я знаю, ходили к нему вы, но сегодня я как раз буду проезжать мимо. Расскажите мне, что с ним?
– Он слишком часто дышит, и температура под сорок. Не думаю, что это пневмония. Я скорее подозреваю первые признаки дифтерита – у него небольшое опухание подчелюстных желез и горла.
Пока я говорил, Зигфрид не переставал писать в своем блокноте, остановившись лишь раз, чтобы пошептаться с мисс Харботтл. Затем он посмотрел на меня невинными глазами:
– Так, значит, пневмония? И как вы ее лечили?
– Нет, я сказал, что это не пневмония. Я сделал инъекцию пронтозила и оставил мазь, чтобы втирать в кожу на горле.
Но Зигфрид опять начал быстро писать. Он ничего не говорил, пока не исписал два листа, вырвал их из блокнота и подал мне.
– Правильно, что вы прописали мазь для втирания в кожу на груди. Это может помочь. А какую мазь, из чего она состоит?
– Линимент метилсалицила, но его втирают в кожу не груди, а горла теленка.
Но Зигфрид уже повернулся к мисс Харботтл, чтобы распорядиться о том, в каком порядке ей следует выстроить его визиты, и оказалось, что я говорю с его затылком.
Наконец он встал и отошел от стола.
– Так, что же, все отлично. Вот список ваших вызовов, можно начинать. – Но на полпути к двери его шаг дрогнул, и он обернулся. – А какого черта вы распорядились втирать мазь в горло?
– Ну, я подумал, что такая процедура немного уменьшит воспаление.
– Но, Джеймс, откуда воспаление в горле? Не думаете ли вы, что было бы больше пользы от растирания груди?
На лице Зигфрида играла все та же терпеливая улыбка.
– Нет, не думаю. Во всяком случае, не при дифтерите у теленка.
Зигфрид наклонил голову набок, и на его лице появилась невиннейшая улыбка. Он положил руку на мое плечо:
– Мой старый добрый Джеймс, может, будет правильным, если вы расскажете мне все с самого начала. Пусть мы потратим время, но мы же никуда не торопимся. Говорите не спеша и спокойно, и тогда вы ничего не перепутаете. Вы сказали мне, что лечили теленка от пневмонии, – вот с этого места и начните.
Я сунул руки глубоко в карманы пальто и начал рыться в термометрах, пинцетах, ножницах и бутылочках с лекарствами, которые всегда жили там.
– Послушайте, я сказал вам, что с самого начала заподозрил первые признаки дифтерита, а не пневмонии. Ведь и жар у теленка приличный – выше тридцати девяти градусов.
Зигфрид смотрел мимо меня в окно.
– Боже, вы только посмотрите на этот снег. Нам сегодня будет непросто справиться с вызовами. – Он снова перевел глаза на меня. – А вам не кажется, что с температурой за тридцать девять следовало бы сделать инъекцию пронтозила? – Он развел руки в стороны и безвольно их опустил. – Я просто предлагаю, я никогда ни за что не стану вмешиваться в вашу тактику лечения, но, честно говоря, в такой ситуации требуется немного пронтозила.
– Черт возьми, да я же так и сделал! – закричал я. – Я сказал вам об этом с самого начала, но вы же не слушаете меня. Я из кожи вон лезу, чтобы донести это до вас, но как я могу это сделать…
– Спокойствие, мой дорогой, только спокойствие. Не надо так волноваться.
Лицо Зигфрида преобразилось, оно излучало свет. На нем можно было прочитать нежность, благодушие, всепрощение, терпимость и любовь. Я подавил желание легонько пнуть его в колено.
– Джеймс, Джеймс, – сказал он ласковым голосом, – у меня нет ни малейшего сомнения, что вы попытались по-своему рассказать мне об этом случае, но нам обоим недостает таланта коммуникации. Вы – самый лучший парень, каких я знал, но вам надо помнить об этом недостатке. Нужно просто решить вопрос выстраивания фактов в картину и представить их в нужном порядке. И тогда вы ничего не перепутаете, как сегодня утром. Я уверен, вам просто надо попрактиковаться.
Он поощрительно помахал мне рукой и был таков.
Я быстро пошел в кладовую и, увидев перед собой большую пустую картонную коробку,
