class="p1">— Хорошо, господин, — Хелли Рэй поджала губы, давая понять, что сейчас не до приватных бесед.
— Если верить Йозефу, нам осталось не так уж много времени, чтобы решить один вопрос, — сказал Дард.
Хорошо бы, чтоб Лэмб Хэмптон Такер был сейчас рядом. Втроём начали эти разговоры вести в храме — втроём бы и решили окончательно… Но у Такера своё дело и свои обязанности.
— Хелли, мне надо, чтобы ты пошла со мной до самой Смерти. Штаван принесёт себе жертву. Мы дадим ему это сделать — но только для того, чтобы получить краткую паузу для себя.
— Но на совете мы решили, что только заманим его, а парня убьём сами! — удивилась Хелли.
— Нет, не решили, — возразил Сарвен. — Мы сделаем всё иначе. Но об этом будут знать только избранные. Те, кому я доверяю больше других. Но мне надо, чтобы и ты мне доверяла.
— Как прикажешь, господин, — пожала плечами Хелли. — Но мне это не нравится. Ты же понимаешь, господин, что ты назначил меня полководцем. Моё сердце будет на стенах и на улицах крепости, а не с тобой. Можно ли назвать такую жертву добровольной? Только потому, что я не буду противиться твоему приказу?
— Но я сразу же верну тебя! — воскликнул Дард, уже понимая, что уговоры не помогут.
Так не выйдет. Жертва должна сама назначить себя в жертвы ради победы. Ради него, Сарвена Дарда. Ничего не получится с Хелли, даже если она сейчас согласится.
— Ты даже не любишь меня, — с вызовом сказала Хелли.
— Это-то тут при чём? — рассердился Сарвен. — Как будто дело в любви!
Хелли Рэй выпятила подбородок, нахмурила густые брови, взъерошила короткие волосы, и без того торчащие ёжиком.
— Наше жалкое войско оставляет желать лучшего, как и его повелитель, — сказала она. — Но тут я хотя бы могу что-то поправить, а ты, господин, поищи себе другую жертву.
Она вышла чуть ли не строевым шагом, и Сарвен ошалело смотрел ей вслед в окно — в свете костров её силуэт виднелся ещё долго. На улице стояла тихая, тёплая погода, словно не приближалась страшная беда. Скоро ли рассветёт?
Часть 3. Глава 16. Вершитель
Тоби проснулся среди ночи оттого, что кто-то тряс его изо всех сил. Темнота, стоявшая в комнате, тихие сдавленные рыдания, чужие крепкие руки, сжавшие его плечи — страшно! Тоби собрался с духом и принялся брыкаться. Одеяло спутало его по ногам, и мальчик заорал «помогите».
Но тут же сообразил, что кто бы это ни был, он не убийца. Зачем убийце будить его, да ещё рыдать чуть ли не в самое ухо? Всё ещё вздрагивая от страха, Тобиас схватил чужака за руку.
— Эй!
— Тоби, это я! — слова, видно, давались незнакомому человеку с трудом. Его надтреснутый, тихий, слабый голос не показался Тобиасу знакомым, эмоции же у напавшего были очень сильными и потому плохо поддавались распознаванию.
— Кто? — спросил мальчик, дрожа и пытаясь нашарить лопату — накануне поставил у кровати лопату, чтоб, если что, защититься от врага…
— Т-томас Франкотт, — прошептал мнимый враг. И Тоби неверяще провёл ладонью по руке, вцепившейся в его плечо.
— Отец?
Сердце у Тобиаса так и ухнуло.
— Отец! — заорал он во весь голос.
И он сам вцепился в него — пахнущего незнакомыми запахами, с колючими от щетины щеками, исхудавшего, костистого человека, который ничем не походил на уютного, полного, сильного и добродушного Томаса Франкотта. Но это всё-таки был он!
— Я не думал, что ты жив, — признался Тоби.
— Я тоже боялся, что потерял тебя, — прошептал отец.
Он засветил маленькую лампу, стоящую на подоконнике.
— Волосы у тебя отросли, — сказал он. — И сам вырос.
Тоби тоже разглядел отца.
— Где ты был?
— В тюрьме, — сказал Томас.
— А я был в приюте для детей магов, — сказал Тоби, — только я оттуда сбежал. Я видел во сне Смерть! Она сказала идти к господину Дарду. То есть нет. Она сказала — к человеку с мечом.
— Я тоже её видел, — кивнул Томас. — И она мне не понравилась.
Тут мальчик осёкся и с тревогой посмотрел на отца.
— А что она хотела сказать? А если Штаван отнимет меч у господина Дарда? Мы должны будем служить ему?
— Ну это вряд ли, — сказал Томас растерянно. — Почему? Разве ты уже не выбрал себе учителя?
Тоби нахохлился.
— Выбрал, — буркнул он. — Правда, он меня иногда вообще словно не видит. И не учит почти.
— Ему просто некогда, — сказал отец.
Тоби видно было, что учитель Дард отцу не очень нравится. Такого, чтоб до самой смерти за ним идти… такого, чтоб жизнь за него отдать… такого никто про господина Дарда не думал. Даже сам Тоби ещё не вполне понимал, пойдёт ли до конца за этим человеком. Он зажмурился и сказал:
— Я думаю, что, если учитель Дард вдруг проиграет и Великий Мёртвый отберёт у него меч — на его стороне мало кто останется.
Томас покачал головой.
— Не хотел бы я…
— И никто не понимает: Дард лучше, потому что он человек!
— А ты понимаешь, что будет, если Смерть будет на его стороне? Он сам станет Великим Мёртвым.
— Даже тогда он будет лучше, — упрямо сказал Тобиас. — Я останусь с ним, даже если все остальные бросят его. Вдвоем.
— Втроём, — поправил Томас. — Ведь я буду с тобой.
Мальчик серьёзно взял отца за руку и пожал мосластую ладонь.
— Хорошо, что ты нашёлся. Я уже устал один быть возле него.
Томас снова обнял Тоби, прижимая так крепко, что аж дыхание останавливалось. Острая тоска по маме вдруг резанула по глазам, и Тобиас Франкотт, ученик Сарвена Дарда, расплакался.
***
Эдвард Гисли неуклюже размотал бинты на правой руке и осмотрел раны, оставленные клыками упыря. Даже не раны, а рубцы: накануне вечером, как раз перед советом, маг ложи Боли с диковинным именем Бенволио долго сидел, старательно зачаровывая больную руку. Нельзя сказать, чтобы это было приятно! Поначалу раны жгло, резало и кололо ничуть не меньше, чем если бы упырь снова начал глодать предплечье Гисли. Из укусов вышел гной, затем вытекла сукровица, а потом пошла кровь. Только после этого раны стали срастаться. Бенволио работал сосредоточенно, и Гисли большого труда стоило не вмешиваться в эту работу. Но по мере того, как лицо мага становилось всё более довольным оттого, что он получал боль и мучения Эдварда, дознаватель постепенно зверел. Разделить вот это его удовольствие от чужих мук казалось правильнее всего. Разделить и, быть может, пропустить эту волну через себя.
