Глава 55.
Шамиль.
Прошлое.
Я знаю, что такое физическая боль. Спортивное прошлое, служба в армии, настоящая жизнь — везде она присутствует эпизодически. Я знаю, что с такой болью можно бороться медикаментами, перетерпеть, переждать.
Я знаю, что такое боль от потери друзей и знакомых. Это точка невозврата, которую никто не может изменить. Ты можешь помнить человека, может представлять его, но увидеть уже никогда.
Но я никогда не подозревал, что бывает боль от одиночества и тоски. Такая сильная боль, выжигающая нутро изнутри. Та самая, окрашивающая мир в черно—серый цвет.
— Друг, ты на себя не похож. Ты ж мужик, возьми уже себя в руки.
А я стараюсь. Стараюсь взять.
Узнав про отъезд девочки Саши, пил. Беспробудно. Что я творил — помню смутно. Бары сменяли друг друга, а облегчение не наступало. Головная боль, нездоровый сон, тошнота… — цена лекарства от любви…
На смену бесконечному спиртному пришла апатия. Был человек — и нет, вместо него по утрам в зеркало смотрит робот. Заученные действия, погружение в работу и нескончаемые мысли.
Нет, я адекватно отдаю себе отчет, что у нас с этой девчонкой нет никого будущего. Мы крутимся вокруг настолько далеких орбит, что вероятность соприкосновения стремится к нулю. В мечтах да, она могла быть моей. Но быть с ней — поставить ее жизнь под угрозу. То, чем я занимаюсь, не подразумевает отношений, брака и семьи в нормальном понимании. А у Саши не просто нормальное понимание, а правильное.
Черт его знает, в качестве кого я хочу присутствовать в жизни девочки—апельсинки. Становится ненормальным маньяком, подглядывающим за ее жизнью, я не готов. Это претит не только собственным принципам. Я ведь могу унизить девочку подобными действиями.
Я сам не знаю, чего хочу. Вернее… знаю, да… но сделать невозможное возможным конкретно в моей жизни не получится.
Хочу… хочу просто быть рядом. Как поддержка и опора. С чувствами со временем справлюсь.
Вспоминаю, как сидел в машине, и читал пересланные Серым документы и выписки. Перечень травм, ожогов, разрывов, перелома ребер… эти слова врезались в память намертво. Я читал и горел заживо в том аду, в котором побывала девчонка. Хотелось быть рядом, передать ей свою уверенность, наделись своей силой. Такая недоступная, но такая желанная.
Когда звонит знакомый, которому я еще раньше закидывал удочку про Сашин перевод в Петербург, хватаюсь за эту мысль. Понятно, что за «спасибо» никто шевелиться не будет. Но эта проблема ерундовая — люди, решающие вопрос, с девочкой не пересекутся. На оформление уходит несколько дней и вот пакет всех документов у меня на руках. Саша конкретный не озвучивала, поэтому я выбрал лучший по составу педагогов. Для апельсинки очень важен этот аспект.
Чем больше узнавал про прошлое девчонки, тем больше хотелось помочь в настоящем. Но где помощь и где Саша. В ее жизни попадались явно хорошие люди, от которых она брала самое лучшее. Иначе как девочка, которую окунули в гущу дерьма, смогла выстоять, выжить и остаться с настолько открытым и добрым сердцем?
О готовности перевода хочу сообщить лично. Узнаю у невестки адрес и мчу Самару. Двадцать часов за рулем, безусловно, тот еще треш. Поэтому приходится добираться два дня. Но я надеюсь на согласие и переезд. А отказаться добровольно от совместной поездки меня не заставит и сам Дьявол. В моем отношении к Саше столько табу, что подобна допустимая поездка, уже воспринимается как награда.
В город приезжаю ближе к ночи, поэтому встреча планируется на завтра. Зная место учебы, расписание достать несложно. И вот я уже стою с букетом цветов у выхода из универа, жду свою нимфу.
Безошибочно выделяю ее в толпе студенток. Какая же она… нереальная! Сердце начинает отбивать только ему известный ритм. Саша меня не видит, поэтому приходится ее окрикнуть. Слышу одобрительные возгласы подружек. Да—да, красавица, я «очень» и «вау». И весь твой, если ты захочешь.
Мозг работает непоследовательно: понимая, что между нами ничего нет возможного, я всем сердцем сейчас желаю, чтобы она стала моей. В груди жжет, когда девушка обращает на меня внимание, округляет и без того большие глаза и делает неуверенный шаг в мою сторону.
— Здравствуй! Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Привет, Саш! Это тебе, — протягиваю букет. Она мнется, но принимает, поглаживая пальчиками плотные бутоны. — Я по делу приехал, хотел, честно говоря, увидеть твое лицо в этот момент.
Протягиваю папку с готовыми документами. Как же нравится видеть ее изумление! У нее вообще очень живые эмоции, можно читать как книгу. Подпитываюсь ее настроением. И нет, я не энергетический вампир.
— Это… это то, что я думаю?
Подтверждаю. Думал, давно разучился радоваться чужим эмоциям. Оказывается, нет. Что—то внутри еще живо.
Изумление сменяется настороженностью. Девчонка аккуратно берет бумаги, читает первый лист.
— Но…? — В глазах появляется знак вопроса.
— Сразу договоримся. Что тебя ни к чему все это не обязывает. — Тороплюсь прояснить, пока папка не полетела в меня. Немного изучив характер апельсинки понимаю, чего от нее можно ожидать. — Не мне, не в принципе собрать вещи и ехать. На случай, если решишься, все готово.
Я бесконечно расстроюсь, если она передумает. Мотаться сюда, чтобы увидеться… Впрочем, и это бы меня не остановило. Остановить может только она. И, судя по растерянности, у меня все шансы уехать ни с чем.
— Могу я рассчитывать на встречу. Экскурсию по городу? — Стараюсь немного разрядить повисшее молчание.
Уезжать не хочется. Просто рядом быть и ощущать себя живым — вот желание на эти дни. Сам себе слово дал, что не притронусь, пока сама не захочет. Значит, будет дружить. Да—а, знал бы друг о том, что творится сейчас в голове. Это слово по отношению к противоположному полу из нашего словарного запаса исчезло еще лет в четырнадцать.
— Да. Да, конечно. Когда … удобно?
