у него бизнес отжали, хотели грохнуть. Я тогда с авизо работал и у меня были хорошие контакты в Грозном. Помог ему. С тех пор он мой самый надежный человек.
Евсевия. Ты уверен?
Алапаев. Уверен. Ни разу меня не подвел. А у тебя есть сомнения?
Евсевия. Не знаю, но как-то он странно пошутил насчет твоего сердца. Так о друге не говорят…
Алапаев. Как пошутил-то?
Евсевия. Не помню уже… Слушай, а почему он тебя все время зовет «кур-баши»?
Алапаев. Анекдот такой советский был про таджика, который в партию вступал…
Евсевия. А-а-а, вспомнила. Смешной анекдот! Ну вот, ты хоть улыбнулся!
Алапаев. Знаешь, сначала я совсем раскис. Стыдно вспомнить. Не помогла твоя неусыпная псалтырь…
Евсевия. Не-у-сы-па-е-мая. Наберись терпения. Господь тебе испытание посылает. Молись! Следующее сердце точно подойдет. А то, что привезли, пропало?
Алапаев. Почему пропало? Тут ничего не пропадает. Бывшему министру вшили. Рекорд по пересадке сердца пожилому реципиенту. Представляешь, деду семьдесят три, а у него мотор 20-летнего студента. Говорят, медсестер за филейные части уже хватает. Шучу…
Евсевия. Ну, и слава Богу, поживет еще.
Алапаев. Слушай, Марин, а вдруг мы никакие не твари Божии, а биороботы, запрограммированные на размножение?
Евсевия. Почему?
Алапаев. Сама подумай: печень, почки одного человека можно вшить другому, сердце мужчины пересадить женщине. Это же получается какой-то левый автосервис: разобрали разбитую или украденную тачку на запчасти и шуруют туда-сюда. Какие же мы после этого Божьи твари?
Евсевия. Ну и что? Плоть, она из праха вышла – в прах уйдет. Главное – душа! Это – дар Господа. Вот тебе, атеист-троечник, иконка святого Пантелеймона. Благочинный с Афона мне привез. Там усекновенная глава хранится и мироточит. Видишь, лоскуток, миром пропитанный, в уголочке приклеен!
Алапаев. Марин, все забываю спросить: ты свою диссертацию-то успела защитить?
Евсевия. Успела.
Алапаев. А тема?
Евсевия. Тебе-то зачем?
Алапаев. Интересно!
Евсевия. «Жидкокристаллическая структура и диамагнитные свойства полимерных сверхрешеток». Я тебе иконку вот тут, на тумбочке, поставлю. Ты ее к сердцу почаще прикладывай!
Алапаев. Спасибо, атеистка-отличница! А ребрышка святого Пантелеймона на Афоне не было?
Евсевия. Не богохульствуй! Ну, что ты за человек? Он же там все слышит. (Показывает пальцем вверх.) Все меня сегодня огорчают. Пойду я, пожалуй…
Алапаев. А кто еще обидел?
Евсевия. ФХУ. Не дали мне денег на сестринский корпус.
Алапаев. Почему?
Евсевия. Конкуренция. Сказали, чтобы сама искала благотворителей.
Алапаев. Эх, Марина, какие благотворители, если у нас капитализм на вывоз! Сколько надо?
Евсевия. Много.
Алапаев. Того, что дал, не хватит?
Евсевия. Нет, не хватит.
Алапаев. Не грусти, мать-игуменья, добавим. Я Лютику скажу.
Евсевия. А без Лютика ты уже ничего сам не можешь?
Алапаев. Не бойся, все под контролем, а тот, кто меня обманет, долго не проживет. (Берет гитару, поет):
Нет, ребята, не для нас определенно —
Жить, не видя и не слыша ничего.
Даже если будет сердце из нейлона,
Мы научим беспокоиться его…
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Президентский люкс. Доносятся звуки скрипки. В окне виден расцвеченный огоньками вечер.
Алапаев (обращаясь к иконке). А скажи мне, исцелитель Пантелеймон, если и второе сердце мне не подойдет, это будет просто знак или уже конкретный наезд свыше? Не слышу, святой отец, очень тихо говоришь…
Входит Лютиков, толкая впереди себя смущенную Вику.
Алапаев. О! Какие люди и без охраны!
Лютиков. Вот, кур-баши, пришла прощения просить.
Вика. Здравствуйте, Олег Борисович… Как вы себя чувствуете?
Алапаев. Жив, как видишь. У тебя ко мне какие-то вопросы?
Вика (заглядывая в планшет). Уважаемый Олег Борисович, разрешите мне принести искренние извинения за допущенную бестактность и просить уделить немного вашего драгоценного времени для беседы о благотворительности «Цветметсплава», которую с нетерпением ожидает наша газета…
Алапаев. Не понял, чего ожидает – беседы или благотворительности?
Вика. Беседы…
Алапаев. Сама написала?
Вика. Главный помогал.
Алапаев. Опять главный? Спишь с ним, что ли?
Вика. Уже нет. Можно начинать?
Алапаев. Валяй!
Лютиков. Не буду вам мешать. Надо по лондонскому арбитражу вопросики порешать.
Алапаев. Серьезные?
Лютиков. Рабочие.
Алапаев. Скажи, чтобы Линор заглянула.
Лютиков кивает и уходит.
Вика. Олег Борисович, можно вопрос не по теме?
Алапаев. Можно.
Вика. Почему он вас кур-баши зовет? Странный какой-то ник…
Алапаев. Кур-баши – это командир отряда басмачей.
Вика. Кого-кого?
Алапаев. Ты что заканчивала?
Вика. Журфак.
Алапаев. Понятно. Басмачи – это бандиты, они в Средней Азии с советской властью боролись.
Вика. Ясно. А вы тут при чем?
Алапаев. Я в молодости один анекдот про басмачей любил рассказывать.
Вика. Какой анекдот?
Алапаев. Ты все равно не поймешь.
Вика. Почему? У меня красный диплом.
Алапаев. Да ты что! Тогда слушай. Советский Таджикистан. Райком. Вступают два ударника в партию…
Вика. В какую?
Алапаев. Одна у нас была партия. Коммунистическая.
Вика. Ну да, это же при тоталитаризме было. А кто вступает, музыканты?
Алапаев. Почему музыканты?
Вика. Ударники.
Алапаев. Передовики производства вступают. Ничего-то ты не знаешь. Первого таджика вызывают на бюро, он скоро выходит, улыбается: «Приняли. Задали самый простой вопрос, когда родился Ленин…» Вика, а когда родился Ленин?
Вика (шарит по планшету). Ленин? Я сейчас в Википедии посмотрю.
Алапаев. Девочка моя, Википедия должна быть в мозгах, а не в планшете. Потом посмотришь, краснодипломница. Слушай дальше: второй ударник заходит на бюро и возвращается грустный: «Не приняли». – «Как, почему?» – «Первый секретарь райкома на меня так внимательно посмотрел и спросил, не был ли я басмачом?» Говорю: «Был…» – «Зачем же ты сознался?» – удивился первый таджик. А второй отвечает: «Как я мог самому кур-баши соврать!» (Смеется.)
Вика. А в чем фишка-то?
Алапаев. Ну как же? Первый секретарь райкома партии оказался главарем банды басмачей. Нонсенс!
Вика. Огонь! А разве так не бывает?
Алапаев. Ну, вообще-то, если Ельцина с Горбачевым вспомнить, выясняется, что бывает…
Вика. Тогда чего смешного?
Алапаев. Ничего! Задавай лучше вопросы по теме.
Вика (смотрит в планшет). Олег Борисович, «Цветметсплав» ведет обширную благотворительную деятельность.
Алапаев. Эх, жаль, ты опоздала. От меня недавно вышла мать-игуменья Крестовоздвиженского… Нет, Христорождественского монастыря, которому мы помогаем восстанавливать сестринский корпус…
Вика. Мы ее встретили, она вся светилась от счастья.
Алапаев. Да, Вика, есть еще на земле люди, которых миллион долларов может сделать счастливыми. Но их становится все меньше.
Вика. Почему?
Алапаев. Американский печатный станок не справляется. Вся надежда на юань. Продолжай! Начала ты сегодня хорошо.
Вика. Олег Борисович, мы знаем, что в отличие от других вы поддерживаете не зарубежные команды и клубы,
