Читаем без скачивания Белые искры снега. Анна Джейн - Анна Джейн

Количество персональной ненависти к Мельниковой в душе у Ярослава возросло еще в пару делений. Сомкнутые зубы злобно скрипнули. Пальцы до боли сжали нож.

А вот Шейк, напротив, от происходящего пришел в восторг – он-то понял, почему сообщение от Насти появилось на радио – девчонка отвечала на сообщение, которое отправил от имени Ярослава он сам. Закрыв лицо рукой, он смеялся – приглушенно, негромко, чтобы не разъярить приятеля еще больше, но весело.

- Что ты ржешь, придурок? – волком взглянул на друга Ярослав и произнес еще парочку непечатных бранных слов.

- Да прикольно же! – не спешил признаваться ни в чем коварный Николай. – Твоя практиканточка – просто огонь! – и опять стал смеяться. К тому же вновь начался потешный куплет, в котором лирический герой обещал улететь и испариться, и даже съесть собственный паспорт, лишь бы не совершать такую ошибку всей жизни, как женитьба.

- Да что ты говоришь? – прошипел оскорбленный Яр. – Я сейчас этот огонь погашу.

Глаза его мстительно блеснули.

- Эй-эй, приятель, убери это из рук, тебе еще, правда, в универ поступать, потом хорошую работу искать, - забеспокоился Шейк, видя, что пальцы друга все никак не выпускают нож. Не то, чтобы он боялся, что Зарецкий может напасть на кого-то с холодным оружием, да и нож тупой, не причинит никому вреда, по крайней мере, особенного, за который надо потом расплачиваться свободой, однако Шейк знал Яра много лет и успел за это время запомнить: иногда у Зарецкого что-то переклинивает в голове, и он совершает воистину странные поступки. Странные поступки Ярослава были немногочисленными, но необычными и явно зависящими от его эмоционального настроя. В таком состоянии он мог даже навредить сам себе.

Года полтора назад, на веселой, многолюдной и беззаботной тусовке у общих друзей, по традиции выпроводивших родителей на отдых, Яр как-то не на шутку схлестнулся с одним новым в компании типом, который, видимо, тоже был из тех, кто всегда негласно становятся лидерами и заводилами. А так как двух лидеров одновременно никогда не бывает, то между парнями началось что-то вроде соревнования, понятного только им обоим. Все началось с, казалось, безобидных шуточек и взаимных подколов, а закончилось едва ли не прямыми угрозами. Яр, конечно, не был хлипким и беззащитным парнем, однако, его оппонент был куда более высоким и широкоплечим, и если бы началось выяснение отношений на кулаках, то Зарецкий, вероятно, проиграл. Однако до этого не дошло. Когда накал между ними двумя достиг апогея и речь пошла уже о прямом физическом воздействии, то есть, попросту говоря, о драке, Ярослав, любитель странных поступков, совершил одну вещь, которая тогда многих поразила. Он взял лежащий на барной стойке беспризорный нож для фруктов, которым недавно резали яблоко, вытер его лезвие о собственную ладонь и к недоумению присутствующих, дважды провел лезвием по руке, чуть выше запястья, так, чтобы получился знак «икс». Хоть порез и был неглубоким, зато обе линии были длинными и крови выступило достаточно. Словно забывший, что такое боль Яр спокойным приглушенным голосом, не сводя глаз с противника, уже желающего устроить разборку, коротко сообщил, что не в настроении и с удовольствием распишется точно так на лице того, кто посмеет его потревожить. Что-то было в его голосе такого, что находившимся в кухне стало не по себе. Шейку тогда показалось, что перед собой он видит не Ярослава, своего давнего друга, а кого-то совершенно чужого – холодного, отчужденного и жестокого. Показалось всего на миг, но не забылось до сих пор.

Оппонент, тоже, видимо, впечатленный видом крови, довольно быстро перевел ссору в шутку и чуть позже вообще ретировался, оставив Зарецкого наедине с его психозом. Правда, потом он за глаза называл Яра бабой, за то, что тот использовал фокус с порезом, но Яру было наплевать. Зато не наплевать было Вану, который со сплетником и разобрался.

Еще Шейк хорошо запомнил, как лет в двенадцать-тринадцать их шумная подростковая компания, которую сейчас бы он с улыбкой назвал позерской, весело и громогласно шагала по хорошо освещенному проспекту и, чтобы перейти дорогу, зашла в подземный переход, в котором часто околачивались уличные музыканты. Правда, в тот раз переход был пуст, если не считать просящую милостыню бабульку с тусклыми глазами в шерстяном платке и в стареньком, но аккуратном зимнем пальто, которое явно не подходило по погоде – было только начало осени. Их компания, веселясь, прошла мимо, и кто-то, кажется, даже начал веселиться по поводу того, что надо лучше учиться, чтобы не стоять, как «вон так бабка в переходе». Тут же начались смешки и шуточки по этому поводу.

Наблюдательный Шейк сразу заметил, что обычно веселящийся со всеми Ярослав, молчит и подозрительно хмуриться, сверля взглядом того, кто стал инициатором глупых смешков. Как только их компания вышла из перехода, как Зарецкий, крикнув, что обронил брелок с рюкзака и сейчас нагонит, убежал обратно в переход. Шейк интереса ради двинулся следом за ним и глазам своим не поверил, видя, как приятель достает из карманов всю мелочь и, не глядя на бабульку, отдает ее ей. Одна из монеток со звоном упала, и Яр тут же поднял ее, вернув новой владелице, с некоторым испугом глядящей на высокого нервного подростка в капюшоне, натянутым так низко, что и глаз почти не было видно. После, когда компания возвращалась по домам, Яр сказал, что потратил все деньги и со смехом попросил занять ему на дорогу. Шейк, конечно, ничего никому не сказал, но для себя выводы по поводу Зарецкого сделал – положительные. Почему-то поступок приятеля ему импонировал.

Через какое-то время тот шутник, так невежливо шутивший про бабульку-нищенку да и вообще славящийся тем, что постоянно кого-то подкалывал и непристойно, а порой и совершенно некрасиво шутил, из их компании пропал – на него вдруг резко ополчились почти все ребята, и Шейк, логически сопоставив события, сделал для себя вывод, что за этим стоял хитрый манипулятор Ярослав.

На следующий год Зарецкий и пара его таких же малолетних друзей, возвращающихся домой после несанкционированного посещения клуба, угадила в переплет, потому что Яр увидел, как компания пьяных здоровенных мудаков, каждому из которых было за двадцать, пристает к перепуганной девчонке. Недолго думая, юный Зарецкий бросился к девчонке – защищать. Единственным другом, который кинулся следом за Яром, был, собственно, Шейк. Почему он побежал следом за Яром, он и сам не знал. Просто увидел, как друг несется к девчонке и побежал следом, не думая, чем все это может закончится. Остальные их приятели предпочли быть Швейцарией – соблюдали священный нейтралитет, испуганно глядя на то, что могло стать «избиением младенцев», однако этому помешал неожиданный приезд патруля, который по счастливой случайности проезжала мимо. В результате Яр, волшебным образом умеющего выходить из конфликтов, почти не пострадал, а вот Шейку досталось побольше – он какое-то время щеголял разного размера и цвета синяками на лице и теле. Зато теперь уже Яр присмотрелся к нему, и отношения друзей стали по взаимному молчаливому одобрению более близкими.

Правда, иногда странное поведение Яра было не таким благородным. А, наоборот, вызывающим, но всегда имеющим для этого вескую причину. Яр мог поступить плохо для того, чтобы помочь человеку. Как, например, тогда, когда он, Шейк, пытался взять на крючок милашку-практиканку около клуба, а Яр сломал ему всю малину, которую и так трудно было назвать малиной, наехав на девушку и во всеуслышание заявив, что она страшная, дабы она не поддалась чарам Шейка. Конечно, он мог бы просто объяснить девушке ситуацию или попросить друга-пикапера остановиться, но тогда это было бы не круто – тогда Яр, как он считал, упал бы в глаза собственных друзей. А он привык быть самым лучшим, самым крутым. Этаким хладнокровным типом с замашками принца, высокомерного и одновременно благородного.

Да, этот странный парень иногда очень специфично совершал добрые поступки. И как-то совершенно по-своему, в особой манере, реагировал на несправедливость. Особенно по отношению к самому себе.

- Успокойся, Ярыч. Все окай. Дай мне сюда эту штуку, - особо не церемонясь, вытащил ножик из пальцев друга Шейк. Того все еще не покидал демон ярости.

- Чего тебе надо? – волком глянул Яр на друга, который и не помышлял им ничего делать. – Зачем тебе мой нож? Я им ем, вообще-то.

- Тогда ты тоже ел, яблочко, - вспомнил Николай случай, произошедший пару лет назад. – А потом исполосовал себе руку этим ножичком.

- Сколько раз повторять! – прошипел Ярослав совсем озлобленно. Он был раздосадован и его все раздражало. – Я сделал это, потому что тот придурок боялся вида крови. И вообще, действовал согласно тридцать четвертой стратегеме, - имея в виду древнекитайский военный трактат, добавил он. Как раз за пару дней до того конфликта Яр проштудировал его на каком-то из скучных уроков. А потом книгу увидели одноклассницы, и это породило новые легенды по поводу того, какой Зарецкий умный и неординарный! Все парни в RPG играют, а Ярочка книжки умные читает.