носа.
– Ты хочешь, – Алина глянула на лестницу и быстро перевела взгляд на меня, – обмануть их? – уточнила она, изогнув правую бровь.
– Братья может быть и не будут использовать артефакт, – Саймон сам имеет силу перемещения в пространстве, артефакт ему ни к чему, – но мне будет спокойнее, если они не будут знать, где он.
– А что там за артефакт?
– Не имею представления, – соврала я, да простит меня всевышний, – но это не меняет сути. Если он нужен Корсаку, значит, это стоит того, чтобы тащиться на его поиски, где бы он ни был. Согласна?
– Согласна, – ответила она, поспешно пожимая мою руку. – Идем, Матвей зол, как черт.
– Не сомневаюсь, – сделав глубокий вдох, я выпрямилась в полный рост, до этого стояла чуть сгорбившись, сама не знаю почему, наверное, было интуитивное желание казаться более незаметной и тихой.
Спустившись с Алиной вниз по лестнице, мы оказались в гостиной, и когда рыжая пропустила меня вперед, я прошла и сразу же попала в поле обозрения Матвея, который взглядом пытался спросить очевидное: «Во что ты опять вляпалась?»
В то, из чего ты обычно меня вытаскивал, отвечала я ему, но он не видел, так как в упор смотрел на сидящего ко мне спиной Зена.
– Может прекратишь врать мне в глаза, что не имеешь понятия, куда она делась? – твердо спросил Матвей, обходя диван стороной и протягивая мне рубашку. Быстро в нее закутавшись, я встала лицом перед Зеном, который уже стоял на ногах и с отстраненным лицом наблюдал за нашим воссоединением.
– Предполагаю, это Алина…
– Она не должна тебя волновать, Зен, – я прервала его, сделав шаг к нему, закрыв собой подругу. – Смею судить, что мои угрозы ни Саймон, ни ты не приняли всерьез, посчитав, что я способна только языком чесать?
– Я никогда так не думал.
– У тебя все на лице написано, прекрати врать, – я оглядела его выражение лица и остановилась на глазах, – и начинай читать то, что написано на лице у собеседника, если не можешь понимать смысл его слов. Хватит цепляться к моей ведьме, – прошипела я, сделав еще один шаг, – мое терпение не безгранично. Если хочешь моей помощи, ты выполнишь мое условие.
– Мне намного больше нравится, когда ты идешь на диалог, – он попытался улыбнуться, но, наверное, воспользовался моим советом и начал читать лица, другую причину того, что он резко одернулся, я не видела. – Смотря, что за условие.
– Корсак должен забыть об Алине Романовой.
– Это невозможно, она уже в поле его зрения.
– Тебе нужна ее помощь, – встрял Матвей, – или нет?
– Я сделаю все возможное, чтобы увести его на время.
– Меня не интересуют твои возможности, Зен. Мне нужны результаты, – я отошла к Алине с Матвеем, собираясь на выход. – Если ты уверен в том, что выполнишь мое условие, то встретимся через час в Caupona. Если нет, ищи другую самоубийцу.
– Достойное условие. Я весьма доволен, – сузив глаза, он хладнокровно улыбнулся, отчего мне всегда было не по себе, но не сейчас. – Что ж, я принимаю твое требование, и если в моих силах будет его выполнить, то встретимся через час.
И мы ушли. Я до последней секунды держалась, но уже в машине, на заднем сиденье, все-таки дала эмоциям вверх и судорожно выдохнула, сжав голову руками, будто это могло заставить ее не пульсировать так сильно. Мы выехали с парковки и двинулись по узкой дороге.
Я даже не стала рассматривать, откуда мы выезжали, не хочу видеть этот район города или где мы вообще. И в течение долгого времени мы ехали тихо, что было ужасным натиском для моих ушей.
– А где Тимур? – спросила я, осознав, что в машине очень тихо, будто бы мы кого-то забыли. За это короткое время я привыкла, что он всегда, везде и всюду с нами: говорит, думает и спит. Надо отвыкать, нельзя привязываться. Дома он может пересмотреть наши взаимоотношения и все вернется на круги своя.
Матвей громко фыркнул и начал отбивать беспорядочный ритм на руле, закусив нижнюю губу, явно сдерживая себя из последних сил, стараясь не рассмеяться, хотя виделось, что ему это стоило должных усилий. И он косился на Алину, что скрестила пальцы в замок, всматриваясь в дорогу, явно стараясь не привлекать к себе внимания, как провинившийся ребенок, боявшийся получить нагоняй от родителей.
– Что ты сделала? Если ты его расчленила, надеюсь, хоть убрала свидетелей и подчистила все за собой.
– Она была на пути к этому, – хохотнул Матвей, – когда мы вернулись домой.
– Ты явно был в очереди за мной, – фыркнула она, бросив злой взгляд на Матвея, от которого тот больше рассмеялся.
– Я просто подумал, что ему и так хватит.
– Ну так что с ним? – поторопила я их с ответом.
– Мы не знаем, – тихо ответила Алина.
– В смысле не знаете? Он что не дома? – не хватало мне очередного повода для волнений, мало же забот на мою голову. Так, если он не дома, тогда где? Может у Кевина? Или может вообще отсыпается у какой-нибудь барышни?
– А что это ты так забеспокоилась? – прищурился Матвей, глядя в зеркало заднего вида прямо мне в глаза. – Я чего-то не знаю, дорогая моя?
– За мной по пятам ходят Зен и Саймон, а значит Корсак мог с легкостью найти нас, или Андре. Маловероятно, но они могли всадить пулю ему промеж глаз. Ты бы не забеспокоился?
Или Матвей забыл, что я нагло выкрала Тимура у Корсака?
– Возможно. Тим дома, в постели, – ответил Матвей, снова искоса смотря на Алину, что усердно пыталась не поднимать головы. – Ты просто должна увидеть это сама, сейчас мы тебя или перепугаем к чертовой матери, или…
– Я поняла, посмотрю на месте.
* * *
Когда мы минут через двадцать вошли в дом, Алина молча отвела меня в комнату, где на кровати лежал Тимур. Он был настолько бледен, что первое, о чем я подумала, не мертв ли он, но приглядевшись, я заметила, что его грудная клетка приподнимается. Он дышит.
И после моего сурового взгляда, Алина начала свое горькое признание. Им с Матвеем все же удалось попасть к мистеру Стрейчу на вечерний прием, где они нашли пьяного Тимура, который еле-еле языком шевелил, но не смогли найти меня. Я примерно догадываюсь, что обо мне думал Матвей, и я заслуживаю его слов.
Когда они обошли весь дом и не нашли ни одного моего следа, то направились к тому, вокруг кого всегда происходят ненужные признания и абсолютно ненужные мини-трагедии – к бармену, который услужливо передал моим дорогим друзьям записку, якобы написанною мной:
«Меня не ищите, все хорошо».
Сейчас я знаю, что ничего не могла писать, элементарно по причине того, что не смогла бы и ручку удержать. Ребята заметили, что почерк совершенно не мой. А на
