— Почему карета запряжена не четверкой лошадей? — пожелал узнать Эдмунд.
— Потому что их только две, — ответил Сильвестр.
— Две, да к тому же такие костлявые, — с разочарованием произнес мальчик.
Лошади оказались тихоходами, и, как скоро обнаружила Феба Марлоу, между герцогскими лошадьми и разномастными клячами, тянувшими сейчас фаэтоны, существовала огромная пропасть. Путешествие казалось бесконечным, и хотя в экипаже, движущемся еле-еле, не так сильно укачивало Эдмунда, мальчику скоро стало скучно. В таком настроении он превратился в еще более надоедливого спутника. Фебе оставалось только поблагодарить судьбу, когда в Этайплсе герцог Салфорд, лишь мельком взглянув на нее, сказал, что остаток дня они проведут в гостинице. Больше всего на свете мисс Марлоу хотелось лечь в постель, и она попросила принести ей в комнату немного супа, но Сильвестр возразил:
— Одного супа мало! Ни вы, ни Эдмунд не завтракали. Если утром вам и не хотелось есть, то сейчас вы наверняка сильно проголодались. — Он бросил на нее проницательный взгляд и добавил: — Мне кажется, вы захотите немного отдохнуть перед ужином, мисс Марлоу. Эдмунд может остаться со мной.
Коридорный проводил Фебу Марлоу наверх в ее комнату, окна которой выходили во двор. Девушка сняла платье и аккуратно повесила на вешалку, надеясь, что измятые складки разгладятся сами. Феба беспокоилась, как бы не разболелась голова, и легла, надеясь, что это поможет ей восстановить силы. Вскоре она поняла, что шансов на тихий отдых очень и очень мало. Если судить по шуму, раздающемуся из-под ее окна, кухня тоже выходила во двор. Мисс Марлоу показалось, будто там собралась компания, перессорившаяся между собой. Они ругались, с грохотом швыряли горшки и сковородки.
В тот момент, когда Феба оделась и уже готова была выйти из своей комнаты, к ней заглянул Том Орде и принес ей стакан вина, объясняя, что его прислал Салфорд.
— Он сказал, что ты здорово устала. Должен заметить, — добавил юноша, критически оглядывая Фебу, — у тебя на самом деле утомленный вид.
Феба посмотрела в грязное зеркало и увидела свое бледное и изнуренное лицо. Это открытие, естественно, не подняло девушке настроение.
— Как же эти французы любят шуметь! — осуждающе заметил Том, выглядывая из окна. — Салфорд здорово расстроился, когда узнал, что окна твоей комнаты выходят во двор, но наша находится прямо над salle des buveurs[20], и в ней тебе было бы еще хуже. У меня такое ощущение, будто все разом решили отправиться в путешествие. Город забит приезжими, и свободную комнату не отыскать днем с огнем.
— Салфорду придется разделить комнату с тобой? Вряд ли это понравится его светлости.
— О, герцог не от этого ходит мрачнее тучи, — весело возразил Том. — Салфорд не привык, когда официанты говорят ему bientot[21]. Сейчас он напустил на себя величественный герцогский вид и отправился в общую столовую, чтобы заказать для нас один из маленьких столиков. Я не сомневаюсь, что ужин будет роскошный. Официант сразу начал кланяться и потирать руки… Конечно, это случилось после того, как Салфорд, вооружившись неотразимой улыбкой, сообщил свой титул…
Том и Феба спустились в столовую и увидели, что Сильвестру на самом деле удалось отвоевать маленький столик у двери. Герцог Салфорд с племянником уже ждали их. Эдмунд восседал на возвышении из двух толстых книг, лежащих на стуле. В этот вечер мальчик был особенно похож на ангела и вызывал у присутствующих в столовой явный восторг.
— Такое восхищение, — прошептал Сильвестр, подвигая стул Фебе, — очень испортит мальчишку.
— Вы правы, — согласилась девушка. — Только Эдмунду пока все равно, как к нему относятся окружающие.
— Слава Богу! Я заказал блюда, не дожидаясь вас. Надеюсь, вам понравится, мисс Марлоу, но, к сожалению, здесь слишком маленький выбор. В этой гостинице кормят тем, что мы дома называем «самым обычным».
Герцог Салфорд повернулся, чтобы что-то сказать торопящемуся мимо официанту. На Эдмунда, очевидно, произвела впечатление беглость, с которой его дядя изъяснялся по-французски, и он неожиданно заявил, что тоже может говорить по-французски.
— Какой же ты хвастун! — обвинил его Том. — Ну и что ты можешь сказать?
— Я знаю много слов, — ответил мальчик. — Могу сказать bonjour[22] и petit chou[23]… — Но в этот момент он потерял интерес к разговору, потому что официант поставил перед ним тарелку.
Ужин оказался вкусным, и хотя официанты обслуживали медленно, трапеза могла бы закончиться без особых происшествий, если бы Эдмунда не охватило желание порадовать компанию еще одним примером своего знания французского языка.
В центре столовой находился стол, за которым сидела необычайно толстая дама. Она была настолько поражена красотой мальчика, что кивала и улыбалась ему всякий раз, когда тот отрывал голову от тарелки и смотрел на нее, чем и вызвала острую неприязнь Эдмунда. Поужинав, женщина встала и направилась к выходу. Проходя мимо их столика, толстуха не только сказала Фебе комплимент по поводу ангельской наружности Эдмунда, но не в силах побороть искушение, нагнулась к мальчику и звонко чмокнула его в щеку.
— Petit chou! — сказала толстая француженка с ласковой улыбкой.
— Salaude![24] — с негодованием ответил Эдмунд. Сильвестр, гневно одернув мальчика и приказав ему молчать, объяснил шокированной даме, что Эдмунд запомнил слово, не зная его значения. Он предложил француженке свои извинения, страдая от искреннего и веселого интереса, с которым сидящие поблизости постояльцы следили за разговором. Оправдавшись перед дамой, герцог Салфорд сел за стол и подарил своему провинившемуся племяннику взгляд, не сулящий мальчику ничего хорошего, но Феба тут же выступила на его защиту.
— Не стоит ругать Эдмунда! Он не знал, что означает это слово. Наверное, он услышал его в «Красной рыбе» на кухне.
— Мадам сказала его Элизе, — загадочно объяснил Эдмунд.
— Это очень нехорошее слово, и его не следует повторять, мой дорогой, — мягко пожурила Феба мальчика.
— Я не знал этого, — довольным голосом произнес Эдмунд.
— Я поражен, что ему разрешили ходить на кухню, — недовольно заметил Сильвестр. — Смею предположить, что среди вас…
— Да, меня тоже часто приводит в удивление, что Эдмунду разрешают бегать на конюшню! — моментально вспылила Феба.
На эти слова оказалось настолько трудно найти ответ, что за столом воцарилось молчание. Спустя некоторое время Том, пытаясь ослабить напряжение, поинтересовался у Сильвестра планами на следующий день. Как только они вышли из столовой, Феба отправилась укладывать Эдмунда спать, очень холодно пожелав Сильвестру доброй ночи. С Томом же она попрощалась, напротив, демонстративно ласково.
