-- Богатая хоть дама? - Осведомился Иван. - Эхе-хе. Если опять просадишь деньги на шлюху, я тебя с лестницы спущу.
Гришан закусил губу.
-- Ладно, -- продолжал Иван. - Алексей позанимается.
-- С чего это я? - Взвился Алехан, так, словно его ужалили. - Вчера я, третьего дня - я! Я что нанялся курс по второму кругу проходить? Пусть Гриц с ним над картами кувыркается. Завели студента, так пусть хоть какая от него польза будет!
- Слушай, Гриц, голубчик, -- Иван с надеждой уставился на Потемкина. -- Поучи Федора географии. Ведь тебе раз плюнуть.
-- Я чего, я не против, -- кивнул бывший студент. -- Только, может, он не захочет.
-- Захочу, не захочу, им что? - Огрызнулся Федор. - Им лишь бы заставить меня долбить хоть что-нибудь.
Он явно не разделял тревог братьев о своем образовании, но к удивлению Потемкина учеником оказался способным и Африку с Америкой не путал, а кратчайший путь воображаемого торгового судна с лесом и парусиной из России в Англию проложил быстро, с учетом зимних штормов и возможностью сбыть часть товара через Архангельск.
-- Жалко мы через Черное море не можем плавать, -- сказал Алехан, заглядывая им через плечо. - Я люблю, когда тепло, но там турки.
-- И татары, - вставил Потемкин. - Они никого к нам торговать не пускают. У французов весь Левант в руках, но они к нам плавать не хотят, опасаются разбойных нападений.
-- Федя, как проливы называются?
-- Какие проливы?
-- Отделяющие Черное море от Средиземного, дубина, -- пояснил Алексей. - Ну через которые мы не можем, а они не хотят?
-- Босфор и Дарданеллы, -- подсказал "ученику" Потемкин, он никак не мог избавиться от старой университетской привычки подсказывать.
-- А интересно бы туда попасть, - мечтательно протянул Алексей. Пальмы, негры, гречанки в паранджах...
-- Ты все путаешь! - Возмутился Федор. - Пальмы и негры в Африке. А гречанки вовсе не в паранджах, они нашего исповедания.
-- Разве? - Лениво отреагировал Алексей. - Ну все равно интересно. Жаль, мы там не будем.
- Не знаю, как вы, а я точно буду, - заявил Потемкин.
Оба собеседника в любопытством уставились на него.
-- Чего таращитесь? - Пожал плечами Гриц. - Буду и все. Кто до государя Петра Алексеевича думал, что русские по Балтике будут разгуливать, как у себя дома? Теперь ничего, привыкли.
-- Ну ты хватил, - рассмеялся Алексей. - Можно разве в две стороны руками тянуться. Кафтан порвешь!
-- А можно стоять к врагу спиной и в другую сторону из ружья целиться? - Парировал Потемкин. - Можно татар каждую весну чуть не до Тулы допускать? Знаешь, чем они живут? - Он ткнул пальцем в карту. - Видишь точку? Здесь Кафа, город такой.
-- Кафа! - Расхохотался Федька. - Смешное название. У нас капитан Измайлов так на камердинера кличет: эй, Ерошка, кафы мне черной, без сахару!
-- Так вот в этой черной без сахару, -- продолжал Потемкин, - самый крупный работорговый рынок на всем Средиземноморье. Смекаешь? Ни Египет, ни Турция не в счет - они только покупатели. Как думаешь, откуда невольники?
Алексей поскреб в затылке и не без некоторого колебания ответил:
-- Должно наши?
-- Должно, - зло кивнул Гриц. - Хохлы, поляки, жиды украинские тоже. Крым, как вымя у коровы. Сколько доить-то можно?
-- Это верно, - согласился Алексей. - А ты откуда знаешь? - В его карих глазах сверкнуло недоверие. - Что-то у нас не больно об этом болтают.
-- В Москве с кем только не наговоришься, - ответил Гриц. Дядя мой, президент Камер-коллегии, у него всяких гостей в доме было много. Он мне позволял слушать, что они рассказывали. Не позволял только перебивать и вопросы задавать. Боялся, как бы я по горячности не сболтнул лишнего. Так вот и сидел, в рот воды набравши, когда кричать хотелось.
-- Криком горю не поможешь, -- с неожиданной рассудительностью сказал Алехан. - А в голове держать следует. Надо же, а я ведь даже и не знал, что они еще к нам ходят, ну татары. Крым вечно вражествует, но это далеко где-то.
-- Нам далеко, другим близко, - пожал плечами Гриц. - Земля у нас большая -- везде свое горе. А ответ один получается. Либо ее по кускам раздать, либо грызться.
-- Грызться, - хором сказали Алексей и Федор.
Глава 12. МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЕ БОМОН
Дом Петра Ивановича Шувалова на Итальянской набережной смотрелся в серые воды канала всеми своими 144 окнами. Его бирюзовая штукатурка потемнела от мокрого снега и обрела болотно-зеленый, как солдатская форма, цвет. На просторном крыльце под гнутой чугунной крышей зяб привратник в поношенной лисьей шубе -- явно с барского плеча.
Шарль прогуливался по набережной, изучая возможность проникновения во дворец. Лобовой штурм был невозможен, как не без смешка сказал он утром Надин. Но в доме у него имелся союзник -- сама Мавра Егоровна Шувалова, некогда очень благоволившая к чтице императрицы Лии де Бомон.
Шевалье не составило большого труда написать "от имени сестры" два письма с просьбой вернуть ей скромную шкатулку с эпистоляриями, оставленную при отъезде из России. Одно из них было обращено к самой Елисавет (ведь в Париже девица де Бомон не могла и предположить, что Господь призовет к себе ее благодетельницу). А другое, менее официальное -- Мавре Егоровне, где экс-чтица поясняла, что переписка ее, сугубо частного содержания, была арестована злодеем Бестужевым, а потом по недоразумению перешла в архив Шувалова.
Накануне днем Шарль посетил графиню, чтоб передать ей письма сестры и маленькие подарки из Парижа: духи, лионский шелк блошиного оттенка, шляпки и безделушки для девиц Шуваловых. Живя после смерти Елисавет в тишине и скуке, Мавра Егоровна была в восторге от вестей из Франции и по достоинству оценила внимание парижских друзей. Она взялась уладить дело с эпистоляриями Лии и, если надо, убедить мужа отдать "никчемные бумажки" владелице.
-- Но лучше... -- графиня помялась, -- я и вовсе Петру Ивановичу ни слова не скажу. Он ведь тоже у меня радетель о благе Отечества. Все иностранцы у него под подозрением.
Шарль делано повздыхал.
-- Как же нам быть? Посоветуйте, ваше сиятельство. Ведь если ваш супруг так строг, то моей бедной сестре не видеть своих писем.
-- Пустое, батюшка, -- отмахнулась Мавра Егоровна. -- Все ли ему надо знать? Подумаешь бумажки! Возьму, и дело с концом. Архив у него в беспорядке. Кабинет он не запирает. Кому в доме его писанина нужна? Я ведь и читаю с трудом... Только вот как нам эпистолярии Лии опознать?
-- Это не должно вас беспокоить, -- живо отозвался Шарль. -- Я сундучок сестры хорошо помню. Только одна трудность: как на него взглянуть?
-- Приходите завтра в шестом часу по полудни. Петр Иванович поедет к братьям играть в карты и вернется заполночь. Я скажусь больной и отпущу слуг, они будут в людской. А девки мои займутся музыкой. Никто нам не помешает...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
