— Братья, нам стоит оставить стены. — Неро повернулся, чтобы посмотреть, как последние гвардейцы спускаются по трапам и лестницам с укреплений. — Титаны скоро начнут стрельбу.
— Да. — Приам улыбнулся под шлемом. — И стены будут превращены в порошок.
В этот самый момент над головами рыцарей пронеслась эскадрилья истребителей — гладкие металлические корпусы «Молний» Барасата лучами восходящего солнца были окрашены в серебро.
— Какая отвага! — промолвил Кадор.
Командующий Барасат долго и напряженно спорил, чтобы получить разрешение начать атаку. Вопрос был принципиальным, потому что было ясно, что почти наверняка эта первая атака станет и последней.
Полковник Саррен был против. Адъютант Тиро тоже. Даже представитель порта, да проклянет его Император, был против. Барасат был терпеливым человеком; он гордился своим тактом и готовностью планировать, но сидеть и слушать, как гражданские жалуются и оспаривают его мнение, — это было уже слишком.
— Разве нам не нужны будут твои самолеты, чтобы защищать танкеры, приходящие от платформ Вальдеза? — спросил представитель порта Магерн.
Барасат притворно улыбнулся и кивнул в знак признательности.
— Непохоже, что оркам хватит ума, чтобы искать способ перекрыть нам поставку топлива, а если даже и хватит, им придется долго колесить вокруг города и рисковать обстрелом прежде, чем они доберутся до наших путей в океане.
— Все равно есть риск, — сказал Саррен, тряся головой и лихорадочно ища, как закрыть вопрос.
— Со всем уважением, — настаивал Барасат, ничем не выдавая бушующие в душе страсти. — Эта атака даст нам слишком много, чтобы просто от нее отмахнуться.
— Риск чересчур велик, — сказала Тиро, и Барасат тут же ее возненавидел: наглая маленькая принцесса из штата главнокомандующего — ей стоило бы вернуться к своим канцелярским занятиям и оставить войну тем мужчинам и женщинам, которые для этого тренировались.
— Война, — промолвил Барасат, обуздывая гнев, — это и есть риск. Если я возьму три четверти своей эскадрильи, то мы уничтожим первую волну бомбардировщиков и истребителей прикрытия. Они даже не достигнут города.
— Именно поэтому это совершенно дурацкое предприятие, — возразила Тиро. Она была менее искусна в контролировании чувств. — Оборонные системы города предотвратят любую воздушную атаку. Нам даже не надо рисковать ни одним из ваших истребителей.
«Вот именно, моих», — безмолвно подтвердил Барасат.
— Адъютант, я попрошу вас обдумать практичность вашего предложения.
— Я обдумываю, — усмехнулась она.
«Надменная стерва», — мысленно закончил пилот свою предыдущую фразу.
— Это двойная атака, как я полагаю. — Барасат посмотрел на собратьев-командующих, собравшихся в комнате для инструктажа.
Сама по себе комната была жужжащим ульем, заполненным персоналом и сервиторами, обслуживающими вокс-панели, сканеры и тактические дисплеи. Главный стол, за которым раньше заседало все городское командование, теперь был почти пуст. Почти все главы полков сейчас находились со своими солдатами, готовые к битве.
— Я слушаю, — сказал полковник Саррен.
— Если мы поразим врага над городом, большая часть горящих обломков рухнет на улицы и здания. Добавьте к этому тот факт, что мы окажемся под огнем наших собственных защитников. Противовоздушные орудия на шпилях будут стрелять, и, скорее всего, зенитные батареи поразят моих же пилотов. Но если мы нападем на них за городскими стенами, их драгоценные истребители упадут на их же собственные головы. Как только моя атака поразит их ряды, посылайте вторую и третью волну. Мы можем атаковать их аэродромы.
Ответом ему было гробовое молчание. Барасат решил этим воспользоваться:
— Их воздушные силы будут уничтожены всего за час. Вы не можете сказать мне, полковник, что такая победа не стоит риска. Именно так мы должны поступить!
Барасат видел, что не убедил полковника. Соблазнил — да, но не убедил. Тиро слегка покачала головой, наполовину в раздумьях, наполовину уже готовя отказ.
— Я разговаривал с реклюзиархом, — внезапно сказал Барасат.
— Что? — одновременно спросили Саррен и Тиро.
— Об этом плане. Обсудил его с реклюзиархом. Он поддержал меня и убедил, что городское командование одобрит план.
Конечно, Барасат ничего такого не делал. Последнее, что он слышал о лидере рыцарей, — это то, что Гримальд занят какими-то сложными переговорами со Старейшей Инвигилаты. Но фраза затронула Тиро, и это было все, что ему требовалось. Нотка сомнений. Лучик интереса.
— Если Гримальд посоветовал… — протянула она.
— Гримальд? — Саррен приподнял бровь. На его лице с двойным подбородком боролись изумление и тревога. — Довольно фамильярно с вашей стороны называть его так.
— Реклюзиарх, — судорожно поправилась женщина. — Если он считает, что это хороший план, то, возможно, нам стоит его обдумать.
Барасат был экспертом по сокрытию своих чувств, и не только отрицательных. Теперь он сдержал довольную ухмылку.
— Полковник, — сказал он. — И адъютант Тиро. Я понимаю, что вы хотите сохранить как можно больше сил в резерве, что хорошо с точки зрения тактики. Это оборонительная война, и агрессивные атаки играют в ней мизерную роль. Но мы с моими пилотами будем бесполезны, если стены падут и враги хлынут в город. Это видно даже по гололитическим симуляциям, не так ли?
Саррен вздохнул, сцепив пальцы на животе.
— Выполняйте, — сказал он.
И Барасат не преминул этим воспользоваться. Его эскадрилья через час уже была в воздухе, проносясь над городскими улицами, прежде чем снизиться над пустошами.
В тесной кабине «Молнии» Барасату было не просто удобно. Он чувствовал себя здесь как дома. Оба штурвала в руках были продолжением его тела. Другие сказали бы, что пехота тоже ощущает свое оружие, но, Святой Трон, это не идет ни в какое сравнение. «Молния» была подобна копью ангела.
На земле под ним темнели массы ксеносов.
— Я вряд ли должен каждому напоминать, — произнес майор в вокс эскадрильи, — что выбрасываться с парашютом в орочью орду в высшей степени неосмотрительно.
Ответом ему был хор голосов: «Да, сэр».
— Если вас собьют и, во имя Трона, с некоторыми из вас это случится, бросьте вашу птичку на одного из этих жирных богов. Заберите с собой так много мерзавцев, сколько сможете.
— Гаргантов, сэр. — Это был голос Хелики. — Орки называют своих титанов гаргантами.
— Верно подмечено, Хелика. Пятьдесят-восемьдесят-два, по моему сигналу вы разомкнете строй и откроете огонь. Да пребудет с нами Император, мальчики и девочки. И помните, Храмовники наблюдают за нами. Покажем им, как мы заработали рыцарские кресты на наших фюзеляжах!
— За Армагеддон! — Кортен прищурился, глубоко вдыхая переработанный кислород из дыхательной маски. — И Хельсрич!
ГЛАВА X
Осада
Когда стену пробили в первый раз, пролом завалило лавиной измельченного рокрита.
В воздух взметнулась темная порошкообразная пыль, более плотная, чем дым, и расползающаяся, словно штормовое облако, в котором ни зги не видно.
Я смотрю на это за сотни метров, стоя с братьями и солдатами «Стервятников Пустыни». В конце улицы больше нет стены. Наша защита разрушена, и за облаком пыли зияет широкая брешь.
Началась настоящая осада. На каждой крыше, в каждом переулке, на каждой улице и из каждого окна — на километры вокруг — преданные Императору руки сжимали оружие, готовое убивать захватчиков.
Дорога за дорогой, дом за домом. Именно так и будет вестись битва за Хельсрич, и именно к этому готов каждый в городе.
Громадные фигуры титанов начали удаляться. Их первая задача была выполнена; они стояли на стенах и обрушивали шквальный огонь на вражеские силы. Теперь машины Инвигилаты, отступали непобежденные — требовалось пополнить боеприпасы перед настоящей битвой. Старейшая вывела на общую тактическую сеть местоположение приземлившихся в городе кораблей Механикус, которые будут служить Инвигилате базами для перевооружения. Титаны сейчас отступали к ближайшим из них, сотрясая город громоподобной поступью. Они были настолько громадны, что заслоняли встающее солнце, хоть и шли по далеким улицам.
Отчеты сталкиваются друг с другом в вокс-сети. Стена разбита вдребезги, рухнув под безумным шквальным огнем множества танков и развалюх-титанов. Я чувствую, как вокруг меня усиливается запах страха, исходящий от солдат-людей. Это противный аромат: кислое амбре, резкая вонь мочи и приторный жгучий запах пота. Человеческое тело даже у самых храбрых всегда реагирует подобным образом, и мне трудно это терпеть. Их страх отвратителен.
