Иммиграция как средство поддержания жизненного уровня
Согласно статистическим данным ООН в 2000 г. в европейской части Запада жили 494 млн человек в возрасте от 15 до 65 лет. К 2050 г. их численность сократится до 365 млн. В то же время нынешние граждане числом в 107 млн превратятся в еще более многочисленное сообщество — до 172 млн человек. Треть населения Европы будет старше 65 лет. За пятьдесят лет соотношение работающих и пенсионеров изменится с пяти к одному до двух к одному.
Это создаст напряжение при реализации обширных социальных программ. Имея на четверть меньшее трудящееся население и почти удвоенную численность пенсионеров, Европа задумается над привилегиями, от которых никто не собирается отказываться. Нынешние социал–демократы ищут (Браун, испанские социалисты и др.) «третий путь» экономически–социального развития — тропу между дирижизмом и либерализмом. Их потомки могут стать частью третьего мира. Европа станет, по словам французского демографа А. Сови, «континентом старых людей, живущих со старыми идеями в старых домах»[554].
Этот процесс берет свое начало в 1960‑х гг., ограниченные «холодной войной» западноевропейские страны не могли черпать рабочую силу из восточноевропейских источников. Британия обратилась к Ямайке и Пакистану, французы — к Алжиру и Западной Африке, немцы — к Турции. Между 1993‑м и 1999 гг. численность одних только незаконных иммигрантов в ЕС увеличилась в десять раз. В одном только 2000 г. Британия приняла 185 тысяч иммигрантов. Автор многократно переизданной на Западе книги «Пока Европа спала» Брюс Бейвер указывает, что «игнорируя угрозу радикального ислама, Европа совершает замедленное самоубийство, и все, что мы можем сделать, — это с бессильным ужасом наблюдать за происходящим»[555]. А Тони Блэнкли на страницах «Последнего шанса Европы» предостерегает: «Угроза, которую представляет для Соединенных Штатов захват Европы радикалами–исламистами, по масштабу не уступает угрозе захвата Европы нацистами в 1940‑х годах». Джордж Вейгель говорит «о совершаемом Европой суициде», вторя Пэту Бьюкенену: «К 2100 г. население Европы сократится на 70 процентов, в результате чего колыбель западной цивилизации превратится в ее могилу»[556].
Африканцы и азиаты стали частью западноевропейской структуры, базируясь, прежде всего, на крупных городах. И ныне половина Лондона — не белые люди. К концу XXI в. их в британской столице будет большинство. По минимальным оценкам, мусульмане составляют 3 млн в Германии, 2 млн во Франции, миллион в Британии и 750 тысяч в Италии.
Для многих западных стран массовая миграция представляет собой единственное средство сохранить производительное общество, избалованное высоким жизненным уровнем[557].
Значимость мусульманского фактора
Именно в 2004–2008 гг. гордая Европа погасила свои огни. Неудавшаяся Конституция лишила ее надежд на создание единого государства, а отчаянный напор 30 миллионов мусульман, уже заселивших крупнейшие европейские города, изменил сам характер прежнего центра мира. На горизонте появилась Ерабия.
Вот как описывает ближайшее будущее американец Тони Блэнкли: «Мусульманские советы Британии, Франции, Германии и Голландии соберутся на встречу в Лондоне. Прежде в них преобладали умеренные мусульмане. Но молодые мусульмане Европы видели в такой тактике откровенную сдачу европейским крестоносцам. Желание сотрудничать с европейскими правительствами стало рассматриваться как признание того, что они далеко не верные мусульмане. Главным средством общения мусульманских радикалов стал Интернет, превратившийся в основного мусульманского организатора. Они потребовали от брюссельского парламента введения шариата как официальной судебной системы мусульман»[558].
Убийство в ноябре 2004 г. Тео ван Гога, дальнего родственника художника и автора сценариев к фильмам, брутально «казненого» прямо на улице за фильм, повествующий о судьбе мусульманских женщин, всколыхнул всю Европу. Полтора десятка мусульманских школ и общественных центров были сожжены в отчаянном стремлении к отмщению. Правые депутаты получили дополнительную поддержку населения. И все же все большее число европейцев считает, что большинство среди европейских элит, несмотря на то что «волки собираются в лесу», можно продолжать business as usual (свой обычный бизнес).
Может ли Европа стать мусульманским доменом? А верил ли царь Дарий в 333 г. до рождения Христа, что через три года потеряет и царство, и жизнь? Верили ли миллионы американцев в 1860 г., что их ждет четырехлетнее кровопролитие? Думали ли европейцы в 1939 г., что они вступают в эру фантастической схватки, которая лишит жизни 50 миллионов человек?
Природа угрозы
Смертельная угроза исходит не от Усамы бен Ладена и его нескольких тысяч членов «Аль — Каиды». Против Европы встает громадный исламский мир, целая цивилизация, пятая часть человечества. Соотношение сил было неравным в 1900 году —
12 процентов приходилось на мир ислама и 30 процентов на уверенный в своем могуществе христианский мир. Но войны и падение рождаемости привели в тому, что мусульман в мире стало примерно столько же, как и христиан, — двадцать с лишним процентов от мирового населения.
Мощь подъема ислама трудно переоценить. Все усилия выделить «Сторонников джихада» и отделить их от всего мира ислама — бессмысленны. Опасно бессмысленны. Первый порыв исламского напора на Европу приходится на оттоманских турок в пятнадцатом веке, а затем их энергия захватила Болгарию, Сербию, Адрианополь, Косово, а затем и весь Балканский полуостров — Константинополь, Будапешт, Трансильванию, Валахию, Молдавию, Персию, Египет, Сирию, всю Грецию. Этот поток был остановлен только под Веной в 1683 г. И ныне мы видим поток исламской страсти, в чем–то напоминающий Европу, вышедшую из Ренессанса, устремившуюся на Запад, в век географических открытий, в век завоевания всего мира, империализма и капитализма. И, как считают сегодня западные специалисты, качество людского материала Европы XV в. напоминает современный поток исламского извержения.
Сегодня мы видим поток человеческой страсти, сходный с магмой ренессансной Европы, Европы эпохи географических открытий. Но не кривые сабли сегодня являются оружием ислама. Таковыми сегодня являются глобализация и Интернет. Последний служит исламу так, как станок Гутенберга служил протестантам и Европе в целом полтысячи лет назад. Сегодня такие проницательные наблюдатели ислама, как Майкл Шойер, утверждают, что подъем ислама был бы невозможен без Интернета[559]. Интернет создал виртуальное сообщество общих интересов. Для исламских террористов — это форум подготовки ко всем аспектам терроризма. Интернет делает сеть подготовительных лагерей (подобных тем, которые Усама бен Ладен создал в Афганистане начиная с 1991 года) ненужными. Каждый боец джихада получает образование и инструкции благодаря специальным интернетовским программам. Численность интернетовских сайтов, поддерживающих террористов, выросла за короткие несколько лет с двенадцати до более чем двух тысяч.
И это не говоря о веб–сайтах, которые просто поддерживают исламскую линию в мировой политике, — их невозможно сосчитать. Особенно активна исламская диаспора в секулярной Европе, где наличие подобных сайтов попросту осложняет любые виды ассимиляции. Этнически гомогенные европейские нации просто не могут ввести иммигрантов с Востока в ассимиляционный тигель — это не Америка, не нация иммигрантов. Но и в Соединенных Штатах культурная самозащита от исламского медиа–напора на удивление невнушительна.
Слабость Европы
Фантастическое снижение уровня рождаемости заставляет даже европейских финансистов задумываться над тем, кто будет платить налоги в странах, теряющих рабочие единицы. «В умах европейцев происходит рассвет идеи, что комбинация сокращения европейского коренного населения с расширяющимся и настаивающим на своих принципах мусульманским населением может привести к краху европейской цивилизации в течение одного столетия»[560].
Огромное число европейцев уже фаталистически смотрит на явление, именуемое Еврабией. Но обозначили себя и очаги сопротивления. Так, вся Голландия буквально «вспыхнула» после убийства мусульманина Тео ван Гога в ноябре 2004 г. Глубокий страх породил не только жажду мщения, но и желание «построить европейский редут». Инстинкт самосохранения проявил себя в одной из наиболее мирных европейских стран.
Но против этого инстинкта в Европе выступают важные общественные явления:
