Темнота была хорошим знаком — стало быть, факелы не зажжены и, значит, в темнице никого нет. Во всяком случае, нет людей. Винтер опять прислушалась. Она попыталась задержать дыхание, чтобы ничто не отвлекало, но была слишком испугана и не могла перестать задыхаться от страха. По пути через коридоры ей пришло в голову, что здесь могут еще оставаться духи самих инквизиторов. Их привидения, стремящиеся причинять боль. От этой мысли колени у Винтер подогнулись, и она в панике ухватилась за камни стены.
«Привидения обычно не вредят людям, — лихорадочно думала она. — Обычно не вредят». Ей вспомнился срывающийся голос Кристофера, ясный и пронзительный в темноте: «Скажи это трупу, который остался в темнице в ту ночь». Девушка зажмурилась: «Ох, заткнись, Кристофер! Привидения людям не вредят. Они…»
Кошка зашипела и нетерпеливо заерзала у нее на плечах.
— Ты что, заснула, девочка? — язвительно спросила она. — Может, мне пойти поужинать, а вернуться, когда ты будешь готова?
Ее сарказм заставил Винтер встряхнуться — она оттолкнулась от стены и сделала глубокий вдох, чтобы совладать с собой. Осторожно опустившись на колени, она достала из сумочки огниво и свечу. Кошка фыркнула и спрыгнула с ее плеч. Внезапно расставшись с ее успокаивающей тяжестью, Винтер застыла и чуть не вскрикнула от страха при мысли, что, возможно, кошка бросила ее снова. Она прислушаюсь, пристально глядя во тьму, руки ее замерли, сжав огниво. Ни звука не говорило о том, что кошка осталась поблизости. Она ее бросила.
Винтер почувствовала как ее рот сжимается в горькую улыбку. Да ну ее, эту чертову тварь! Винтер уж точно не доставит ей удовольствие своим вскриком. Она обратила сердитый невидящий взгляд на руки и ударила кремнем. Искра осветила зал как молния, но огонь не зажегся. Винтер закусила губу, и ударила снова и снова. Яркие вспышки оставляли следы на веках Винтер изнутри — она быстро заморгала, прогоняя красные полоски из поля зрения. «Ну же, — подумала она примеряясь к следующему удару. — Пожалуйста».
От следующей искры огонек разгорелся — Винтер наклонила голову и дула, пока вся горсть опилок не занялась. Она зажгла свечу дрожащими руками и подняла над головой, чтобы не слепить глаза. Вокруг свечи и быстро гаснущих опилок образовался дрожащий круг света. Винтер вздохнула с облегчением и рассердилась, когда увидела, что кошка стоит практически у нее под ногами и смотрит с нескрываемым презрением.
— Вот уж действительно, — прошипела она, показывая острые, как иголки, зубы. — Ну и народ эти люди! Настолько зависят от своих инструментов! — Кошка презрительно покачала головой и ушла в темноту.
Винтер стиснула зубы, убрала свои вещи и затоптала последние искры погасшего огня. Затем, подняв свечу еще выше, она поспешила за кошкой, которая, самоуверенно подрагивая хвостом, направилась вверх по коридору.
Они встали на верхней ступеньке, неуверенно глядя на дверь пыточной камеры. Воздух над лестницей, казалось, ежился в мерцающем свете свечи.
— Я буду ждать тебя здесь, — проговорила кошка необычно тихо. — Что бы тебе ни было нужно в черной комнате, это… это не мое дело. — И кошка уселась на каменных плитах, устремив взгляд в темноту лестничного пролета.
«Вот спасибо, — подумала Винтер. — Спасибо тебе огромное за такую великую помощь». Этот слабый сарказм ни капли ее не согрел на пути вниз по лестнице.
Она услышала шепот, как только подошла к закрытой двери, и остановилась как вкопанная. Шепот, словно присутствие живого существа, казалось, наполнил собой всю лестничную клетку. Он не только висел в воздухе — он словно старался проникнуть внутрь самой Винтер. С тихим шипением просачиваясь через кожу, он заполнял ее мозг. Он заползал под одежду и бежал по ребрам. Он дрожал у нее под кожей и крался, холодный и назойливый, вверх по позвоночнику.
В этом клокочущем ужасе бесконечно повторяемых шепотом слов всплыло воспоминание о ясном и звучном голосе Кристофера: «Ты когда-нибудь видел глаз, вырванный из глазницы?»
Винтер ахнула и попятилась. Она задрожала — трясущаяся свечка забрызгала ее руку горячим воском.
Каждое произнесенное шепотом слово звучало ясно и четко, хоть голос говорящего был хриплым и гортанным от боли и страха. Это была молитва жителей срединных земель их Деве. Винтер стояла и слушала, широко раскрыв глаза. Несколько капель воска упали ей на волосы и щеки, а она все собиралась с духом, чтобы протянуть руку и открыть дверь.
— Ave Maria, — отчаянно умолял голос, — gratia plena, Dominus tecum… — Слова набирали скорость, будто боялись, что их остановят. — …benedicta tu in mulieribus, et benedictus fructus ventris tui, Jesu. — Да, живой человек конечно же не мог говорить так быстро и ясно. Винтер почувствовала, как закружилась ее голова. — Sancta Maria, — прошептал голос, чья жалкая мольба достигла новых высот отчаяния. — Mater Dei ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae. Amen. (Дева Мария, Матерь Божья, молись за нас, грешных, сейчас и в час смерти нашей. Аминь.)
После слова «аминь» не было паузы — привидение не сделало вдоха. Голос сразу вернулся к началу молитвы, снова повторяя: «Ave Maria, gratia plena, Dominus tecum…» Он зазвучал выше и быстрее, отчаяние было почти осязаемо. «…benedicta tu in mulieribus… — воскликнул он, как будто эти слова могли его спасти, — et benedictus fructus ventris tui, Jesu».
Голос Кристофера снова прорвался, спокойно сообщая об ужасных последних часах этого бедного духа: «Потом они взяли раскаленную кочергу… знаешь, как воняет плоть под горячим металлом?»
Винтер зажала ухо свободной рукой и отступила еще на шаг, качая головой. Она не может войти! С этим она просто не справится. Сердце у нее бешено колотилось — она чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Она не может взглянуть на призрака, в ужасе произносящего эту молитву. Не может. У нее не хватит смелости…
— Девочка…
Винтер вскрикнула и обернулась, дугой разбрызгивая воск. Свеча зашипела и чуть не погасла, но, к счастью, снова разгорелась, когда Винтер шагнула к стене. В глазах у нее потемнело от страха и удивления — она почувствовала, что едва стоит на ногах. Испугавшись надвигающегося обморока, она вскрикнула, чтобы выпустить ужас из груди и избавиться от страха, туманящего глаза.
На ступенях рядом с ней стоял Рори, со встревоженным полупрозрачным лицом. Винтер протянула свечу вперед, загораживаясь от него. Лишь через несколько секунд она овладела собой достаточно, чтобы опустить трясущуюся руку и выпрямиться, опираясь на стену.
— Девочка, — повторил он голосом, звучащим вовсе не так ясно, как голос несчастной души, запертой за дверью. — Поторопись… Другие… — Он оглянулся медленно, с трудом. Рори едва стоял, он расплывался, опустив голову. Винтер подумала, что, не будь он духом, он тоже прислонился бы к стене.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
