Читаем без скачивания Кембрийский период - Владимир Коваленко

Эмилий мысленно попросил прощения у Господа за ложь и ахинею, которую сейчас начнет нести. Ведь исключительно ради царства христиан, единственного в мире, идет он на обман… И ради малой толики песка что не просыпалась еще в нижнюю колбу песочных часов.

— Что отдать? — Два месяца на корабле не дали Эмилию совершенного знания валлийского. Но он запомнил немало слов. Простых.

— Знаешь. Отдай. — Уже по-валлийски.

— А ты кто, чтобы требовать?

— Я — это она, — провозгласила не по росту одетая девица. — На мне ее одежды. Потому отдай. Или возьму сама.

Нион было больно. Чужеземец не понимал. И, очевидно, не желал ничего дурного. В нем виделось любопытство, желание награды, желание врать и тянуть время — но злобы и намерения причинять вред не было. В первом, в христианском друиде была какая-то неприятная радость… Но он не соглашался отдать то, что украл.

Вот так. Расслабился патриарх. А тут хоть плохонькая, но контрразведывательная служба. А статус этой девочки… Августа применила незаметную постороннему глазу, но высокую регалию. Вспомнил имя — патриарх называл — Нион. И тогда Эмилий решился. Уж больно заманчивый кусок уплывал из-под носа.

— Светлейшая Нион, прости, но ты служишь императрице или самозванке? Если императрице, то…

— Не понимаю. Отдай. Быстро.

— Я отдам. Но объясню. Зачем взял. Хорошо?

Эмилий достал гипсовую форму со слепком.

— Возьми. Могу ли я просить тебя взять вместе? Мне не нужен сам… — он ткнул пальцем, — воск.

— Тебе нужна печать. Ты хочешь печать, как у Неметоны? Нельзя. — Она вынула слепок из формы. Гипс еще не застыл. Хотя если бы и застыл — какая разница? Мгновение спустя форма хрустнула под пяткой. — Подобий нельзя.

— Я не хочу… подобий. — Простые слова. Как их не хватает. — Я хочу знать, то ли…

Обвел указательным пальцем левой руки вокруг среднего правой.

— Отдал. Хорошо. Остальное потом. Когда Неметона будет здорова. Харальд, пошли.

Эмилий подождал, пока стихнут шаги. Потом повернулся к Пирру:

— Экзарх Григорий велел оказывать тебе помощь. Если что-то будет нужно, только скажи. Но, ради всего святого, больше не пытайся помогать мне.

Пирр молчал. Игра чужими костями не удалась. Что ж, давно он не совершал таких ошибок. Можно надеяться, что и повторит не скоро. Итак, сменим кости на свои? Например, можно снова навестить друидов…

Дэффид явился домой только к вечеру. Дел было невпроворот. Но от первых же вестей настроение стало хорошее. Дочь будет жить. Останется здоровой и красивой. И король ни в чем не виноват. И клан принял нужное решение… От прошлых беспокойств осталась маленькая червоточинка. На фоне зиявшей с утра пропасти. Младшей дочери болеть и мучиться неизвестно сколько. А вместе с ней и всей семье. А клан… Клан не понял Дэффида. Не захотел. Но уболтать старейшин удалось.

— Сида стоит многих воинов. Наше влияние на Совете возрастет.

И весь сказ, на разные голоса. Вождь клана, казначей, начальник над ополчением, все трое легатов. Даже писарь. Что девочку нужно попросту поберечь — в голову не пришло никому. Великая сида, как же. Сама она скорее согласится с кланом. Деловитая. И воинственная, да. Если сомнения и были — парад развеял. Дух Немайн хочет драки, а ее тело — отдыха. И Дэффид был склонен поддержать тело.

— Так, да не так. Ну посчитают мою дочурку за сотню воинов… Даже за тысячу! И что? А больше — не согласятся. Ну будет у нас больше всех голосов. Ну восьмая часть от всего, а не десятая.

— Бегать придется поменьше.

— Ну разве что. А вот представьте, что сида, кроме клана, никому и ничем не обязана. Это ведь не мы будем бегать. Это за нами будут!

Вот только после такого разговора Дэффид и пошел к королю. Договариваться. После того что произошло, вариантов было два — или добрая ссора, или не менее добрый мир. Когда окончательно выяснилось, что сиду никто не травил, получалось — Дэффид должен королю за почет и долготерпение. А король Дэффиду — за нераздувание скандала, когда к тому был повод. И не договориться теперь было бы жутким взаимным оскорблением. Которое, пожалуй, смоет только кровь. Узнав о визите Дэффида, король пригласил его разделить ужин — совершенно неофициальный, но оттого не менее почетный.

Однако необходимость договориться никак не отменяла желания поторговаться. И, прекрасно зная, чего хочет король, Дэффид занял прямо противоположную позицию. Для начала, выложил перед собой двадцать золотых кружочков. Двадцать солидов.

— Вот, — объявил он, — штраф. За то, что моя дочь не пойдет на эту войну мой король! Даже если кланы сдуру и приговорят.

— Она болеет. А недужную я призывать на службу бы и не стал. — Король был настроен неплохо. Пока Дэффид ругался с родичами, он принял епископа и нескольких римлян. Или египтян. Те бежали от арабов и просили дозволения поселиться на мирной земле Диведа. Точнее — в городе, поскольку все были ремесленниками. Более того, они просили о подданстве. Гулидиен разрешил.

— Недуг недугом, но она ведь и выздороветь может. И в драку полезть. А у нее дите малое. Не всякий младенец переживет поход. Так что позора в том не будет. А остальное — моя отцовская воля. Пусть просто поживет. Без войны…

И ждал отповеди. К его удивлению, Гулидиен махнул рукой и согласился. Но деньги не взял.

— Кого-то надо и на хозяйстве оставить, — улыбнулся он отчего-то мечтательно. — Пусть так и будет. Но это не значит, что твоя дочь усидит без дела. Просто не сможет. Сам ее знаешь.

— Ничего, — Дэффид слегка растерялся, — у нее есть ребенок, две ученицы, новая плавильня… Да и домашней работы прибавится. Многие же уйдут воевать.

Король, и без того пребывавший в добром расположении духа, хлопнул ладонью по столу. Заметил, если поначалу Дэффид говорил о войне с Уэссексом как о возможном деле, которое ему не нравится, то теперь — как о штуке довольно неприятной, но совершенно решенной.

— Прибавится, — согласился Гулидиен, и хозяин заезжего дома вдруг понял, что ломился в открытую дверь и теперь ему лететь незнамо куда со всех ног. И хорошо, если сзади скорости не добавят. — Ой и прибавится. Мы ведь с Гвином из-за нее поссорились.

— И что? — насторожился Дэффид.

— То, что раньше у морских злодеев хоть какой-то страх оставался. А теперь — гола дорога. Приплывай когда хочешь, грабь кого хочешь…

Король замолчал и принялся ковырять гусиную ногу вилкой. Захотелось спросить — у него что, руки грязные? Вилка хороша, когда едят из общего котла. Это что, намек? Почетный намек! Тарелки разные, но все равно как одна… Но произнес Дэффид иное:

— Ты разрешил осаду, мой король.

— Разумеется. — Гулидиен прожевал кусок, запил пивом, вытер короткие усы. — Я разрешил осаду, сид взяла моя армия. Он теперь мой. Только пуст, гол и заброшен. И никто из моих рыцарей не возьмется править сидом, не прикроет речную дорогу. Приплывай когда хочешь, грабь кого хочешь…

— Печально. — Дэффид отхлебнул пива. Его несло потоком, и было интересно, что дальше.

— Разумеется. Я предлагал земли в лен твоей дочери, она отказалась. Я размышлял над этим. — Король прервался и принялся смотреть, как Дэффид гложет гусиную шею. Тому подумалось: Гулидиен прав, есть вилкой изящнее, да и позволяет подчеркнуть общность трапезы. Нужно и в «Голове» завести обычай — подавать вилки на приятельские пирушки. — И решил, что дружба стократ ценнее долга. А потому дарю ей сидовский холм. И все, что вокруг него на две римских мили вверх по правому берегу Туи.

— А служба?

Гулидиен рассмеялся.

— Никакой. Я дарю ей эти земли. Совсем. Без условий. Кроме, пожалуй, согласия признать меня королем Британии. Вот и все. А вопросы внешней войны пусть решает Совет Мудрых. Что до пиратов… Полагаю, первое время одна репутация победительницы Гвина будет кого угодно отпугивать. А там она какую-нибудь машину соберет.

Дэффиду и сказать оказалось нечего, кроме как поблагодарить за милость. Устье Туи! Вон у Риса ап Ноуи восточный берег пологий — так как сыр в масле катается. И западный, высокий, наверное, не хуже. Гулидиен проявил истинно королевскую щедрость и договорился на своих условиях. Дэффид и тени сомнения не имел — благодарность Немайн будет крепче любой вассальной клятвы. Она это поймет, разозлится… И не только на короля, но и на приемного родителя. Но отказаться от такого подарка не сможет. В конце концов, ей Гвинов холм с самого начала приглянулся. Гнев быстро пройдет, в хлопотах-то. А благодарность останется. Не только по отношению к королю.

После этого Дэффид прогулялся в окрестности ипподрома, рядом с которым складывали лес под немногим меньшее сооружение. Здание, в котором будет заседать Совет Мудрых — как называли совет всех кланов в западной половине Южной Камбрии. Тут тоже все было не слава богу — изначальный проект, "как при предках", Дэффид отверг. Сооружение, достойное благородных дикарей вроде ирландцев, но никак не цивилизованного народа. Это несложно — навбивать в землю бревен, чтобы получился очень высокий частокол. Потом перекрыть, проконопатить щели мхом. Но выглядеть это будет большой хижиной. Горцы в нее, может, и полезли бы — у них еще и в таком убожестве живут, — да еще и посмеялись бы. Мол, как строить что серьезное, так вся городская наука бесполезна. Так что хочешь не хочешь, а здание совета нужно строить по-свойски.