брат уцелеет. При замке. И я буду счастлив. Необходимо на что-то решиться, да смелости не хватает исправить собственную судьбу. Или я верну себе титул, власть, богатство, и тем самым возведу на плаху брата, заживу без любимой женщины. Или? Или? Или в лучшем случае стану свободным простолюдином. Зато счастливым и, вероятно, женатым на самой опасной женщине мира, моей любимой ведьме. Что мне дороже? Как узнать ответ?
Переплел волосы в короткую косу, как принято носить здесь, опустил глаза до земли и, сторожась чужих взоров, вышел на рынок. Одного взгляда на указатели хватило, чтобы определить, где находится лавка магических артефактов для домовладений.
Быстрым шагом пересёк площадь, так и не поднимая глаз. Латунная табличка, стеклянная дверь, поющая медная птичка вместо обычного колокольца. В торговом зале необычайно пустынно. Покупателей нет, лишь седовласый человек устроился в кресле-качалке, предназначенном для продажи. Вон и ценник на полу установлен. Рядом с ним механическая фигурка садового гнома вращает колесо, остроумно приделанное к креслу на цепь. От каждого оборота кресло немного качается. Счастье, что садовый гном этот ненастоящий! Аж дрожь пробрала от воспоминаний о той мымре, которую мы поймали на кухне.
Продавец в кресле дремлет, спрятав глаза за цветными стеклышками очков.
— Господин, — почти шепотом позвал я.
— Что? Кто здесь? Кресло на проверке! — подскочил старик.
— Я бы хотел приобрести артефакт стазиса, — старик сдвинул очки и выразительно посмотрел на мой собственный артефакт, обвивший запястье, — Точнее, не я, меня отправила госпожа Анестейша, моя, уф, хозяйка.
— В магии понимаешь? Иди выбирай. Таблички на полу рядом с каждым. Претензии не принимаются, грузчиков нет. Эти модели последние. В преддверии смотрин невест лавочники раскупили все, что можно, — устало плюхнулся торговец в кресло, и фигурка гнома продолжила вращать цепь, — Напугал, идиот. Я уж думал, опять эльфы притащились выбирать шкатулки.
— Разве эльфы появляются в этом городе?
— Торговать многие ездят, а кто и покупать товар. По-всякому бывает. Вон, вчера, жена самого Короля Великого леса захаживала. Все нервы мне истрепала! Все ей не то! От всех ящиков не тем пахло. Нюхастая какая нашлась! Так и не понял, что ей было у меня нужно. Как ждала кого. Три часа проторчала, ничего не купив. Так что, шкаф брать будешь?
— Какой шкаф? — задумался я о той, которая, возможно, погибла в лесу.
— Шкаф стазиса! Ты же не просто поглядеть сюда пришел. Или?
— Не поглядеть. Давайте вон тот, самый большой.
— Который черный с медными вставками? Он самый у меня дорогой, с двумя дверцами. Его уже и кондитер для себя присмотрел, да только торгуется, как сам леприкон. Денег-то хватит? Много госпожа тебе дала?
— Могу рассчитаться перцем! — гордо вскинул я голову.
— Другое дело! Табличку с ценой хорошо видно? — я пробежал глазами по надписи. Или десять горошин черного перца, или два мелких алмаза, или — что там ниже накарябано? — сто золотых.
— Пять горошин перца и один ограненный алмаз, — сопоставил я стоимость с содержимым своего кошелька.
— Вот и отлично. Давай сюда.
Ссыпал на подставленную ладонь полную сумму. Каждую горошину перца торговец перебрал пальцами, алмаз и вовсе рассмотрел на свету. Усомниться в честности герцога! Хам! Или проверить то, что дал раб. Да уж. Придется привыкнуть. Хотя бы попытаться.
— Забирай.
— Доставка?
— Отсутствует как вид. Неси, как хочешь.
— Мне его не поднять.
— Не мое дело. До полуночи чтоб освободил торговую площадь. Ясно?
— Ясно, — кивнул я, в ужасе глядя на шкаф. Он по высоте выше меня и по ширине втрое больше. Даже вместе с Далетом нам его будет отсюда не уволочь. Попросить прийти сюда Анастейшу? С ее неуправляемым даром хозяйка скорее уж разнесет половину лавки, чем отлевитирует шкаф к дому. Да и потом, ей я объявляю большую стоимость, чем есть на самом деле. Все же козу тоже надо на что-то приобрести. Вот черт.
— А у вас коровьего рога нет? Для младенца. То есть для котенка. Буду выкармливать.
— Для котенка? Совсем с ума посходили. Рожок для котенка! На, вот держи лучше бутылочку с соской. Дырочек сам понаделаешь, какие нужны. Оборотни берут, вроде никто не жаловался. Молоко греет сам, — ткнул он пальцем в витрину. Банка как банка. Только в форме полусферы и сверху прикручено подобие женского соска. Как в таком дырку-то делать и потом чем? Такое в руки брать стыдно, все же я мужчина, а это какая-то поддельная женская грудь.
— Эм…
— Нос он воротить будет! На вон, пощупай! Да не красней, как безусый юнец! Не эльф чай, взрослый мужчина, — плюхнул он мне в руку теплый предмет. От неожиданности я его чуть не выронил, — Вот ремешки, вешается под рубашку, что отцу, что кормилице. Детёныш обмана и не заметит. Даже котята у оборотней и те сосут, а знаешь, какие привередливые у них дети? Чуть что не по ним, сразу плюются! Главное, маминой шерстью чуток сосцы обтереть, чтоб пахло, значит. А раз уж ты такой криворукий, то и вторую бери. Две бутылочки по цене одной! Считай, отрываю от сердца! — плюхнул он и вторую МММ бутылочку мне в руку, — котенок-то хоть крупный?
— Котенок?
— Сосок в пасть поместится, я говорю?
— Вот такой примерно, — развел я в стороны руки с двумя стеклянными сосудами.
— Тигр? На охрану хозяйка взяла? Тоже дело. С тебя горошина перца. И покрупнее, клади на витрину.
— У меня заняты руки.
— Бутылочки клади! Я пока что их заверну, чтоб ты горожан не смутил, паразит. Всякие тут ходят, понимаешь ли. Подумают ещё что не то.
Из лавки я вышел с тугим свертком в руках. Как мы понесем холодильник? Как Далет станет этим выкармливать малыша? Во что я, черт побери, ввязался? И время уходит, а эльфенок голодный.
Широким шагом дошел до скотного рынка. Коза. Мне нужна коза с крепким выменем, как сказал берсерк. Вот только как выбрать вымя, если из множества загонов наружу торчат только рога всех цветов и размеров. Ни в жизни не имел дело со скотиной кроме лошади, но то зверь благородный.
Прилично было бы сказать, что я обескуражен, жаль на языке вертится совершенно другое словечко, прицепившееся в порту.
Судя по всему, его смысл и на выражении моего лица отразился.
— Тебе чего? — подошёл ко мне мужик, которого, судя по внешнему виду долго и страстно целовали. Может быть, даже облизывали. Непристойность какая!
— Эм, — высказался я как можно более сдержанно. В этот момент козочка из загона дотянулась языком до рубашки торговца и со всей мыслимой страстью засосала рукав. Так вот почему он так
