— Ты что, их боишься? — спросил Шерринар, воображая, как будет пугать меня этими земноводными.
— Нет, — обломала я ему кайф. — Просто противно — скользкие они какие-то, пучеглазые, прыгают.
— Да? А за сколько золотых ты бы могла гадюку съесть?
— За… Да нет, пожалуй, вообще не смогла бы, ни за сколько, — вздохнула я, прислушавшись к себе.
— Что, тоже противно? — глубокомысленно посочувствовал Шерринар.
— Нет. Жалко.
— Правда? — не поверил он.
— Ага. Да и каннибализмом попахивает. Если честно, я чувствую в ядовитых змеюках родственную душу, так что есть их — просто клыки не поднимутся.
За столь содержательным и глубокомысленным разговором мы и дошли до столовой. Это было просторное помещение с высоким сводчатым потолком и замысловатой лепниной. Огромные стрельчатые окна, больше приличествующие актовому залу, были занавешены легкими тюлевыми шторами, беспрепятственно пропускающими жаркие солнечные лучи.
По причине летних каникул в столовой было многолюдно и довольно шумно. Поэтому на деликатный скрип входной двери никто не обернулся. Зато уж когда мы с Шерринаром двинулись между столами разного размера и формы к противоположному концу обширного помещения, где полалось сидеть искусникам-преподавателям, взгляды всех присутствующих как магнитом начали притягиваться к нашей неспешно шествующей парочке. Да и разговоры смолкли сами собой.
Только на середине пути я осознала, что, собственно говоря, вызывает такой нездоровый ажиотаж, и поспешила разжать руку, которой привычно держалась за надежный локоть Шерринара. Он же, кажется, так и не сообразил, что только что здорово скомпрометировал себя в глазах учеников и остальных искусников, завтракающих в столовой.
Так или иначе начало моему знакомству с обитателями Светлой Школы было положено. Ученики удивленно пялились на меня. Искусники морщили свои светлые носы, но вынужденно улыбались, явно опасаясь с первой же минуты общения нарваться на темный гнев, о жутких проявлениях коего в Светлой Империи ходили легенды.
Шерринар любезно перезнакомил меня со всеми преподавателями, сидящими за длинным, покрытым белоснежной скатертью столом. Правда, я не запомнила ни одного имени, но ведь дело не в этом — главное, что искусники запомнили меня. А то, что они до гробовой доски не забудут появление темной искусницы в самом сердце светоча образования и культуры, — это несомненно.
Короче, позавтракать мне так и не удалось. Вернее, удалось, но от еды я не получила ни малейшего удовольствия, все время стараясь не подавиться под пристальными взглядами этих светлых гарпий. С трудом затолкав в себя какое-то кушанье и выпив стакан томатного сока, я не выдержала и с позором бежала из столовой, едва найдя в себе силы пробормотать что-то учтивое и благодарное бдительно выглянувшим из кухни стряпухам.
Оставшееся до педсовета время я пересидела на конюшне, едва не плача и жалуясь участливо посвистывающей Нене на жизнь. Там-то меня и разыскал Шерринар, похоже, решивший принять под свое крылышко темную искусницу, за которую чувствовал ответственность. Скандалить и грозить всевозможными карами в случае неявки на совет он не стал, просто спокойно напомнил, что мне все равно рано или поздно придется присутствовать на подобном мероприятии, да и вообще регулярно посещать их. Так зачем тянуть и раздразнивать нахальством и дерзостью всех окружающих?
Я, признав его правоту, в последний раз ласково провела кончиками пальцев по шее жмурящейся от удовольствия Ненависти, с обреченным вздохом вышла из денника и выразила готовность проследовать на светлоискусничье сборище и разбавить царящую там непогрешимую доброту своим темным присутствием. Искусник возрадовался моим словам, подцепил меня под локоть и торжественно препроводил на второй этаж одного из корпусов, где по соседству с актовым залом располагалась чудовищных размеров учительская.
Несмотря на внешнюю браваду, я боялась. Да так, что колени ходили ходуном. К счастью, длинный пышный подол скрывал мои трясущиеся ноги, так что внешне я все-таки выглядела весьма серьезно и солидно и внушала невольное уважение (во всяком случае, я тешила себя робкой надеждой, что это было именно так).
В столовой, во время моего завтрака и поспешного исхода, разумеется, собрался далеко не весь преподавательский состав Светлой Школы, поэтому для многих сидящих в учительской лицезрение темной искусницы было в новинку. Я гордо вздернула нос, демонстрируя, что ничуть не испугана и не смущена, и при помощи Шерринара спокойно опустилась в одно из свободных кресел, стоящих вокруг длинного массивного стола.
Стоило мне устроиться на мягких подушках (Шерринар приземлился рядом), как из боковой двери вышел светлый Мастер, сел во главе стола и, окинув меня подчеркнуто подозрительным взглядом, для начала толкнул длинную и занудную речь о великой миссии нести свет науки и знаний в неразумные детские головы. Подозреваю, предназначался весь этот пустопорожний бред именно для меня, но я никак на него не среагировала, попросту пропустив мимо ушей. Светлый Мастер в совершенстве владел искусством говорить много, долго и цветисто, не сказав в результате ничего дельного. Я тоже так могла, между прочим. Во время учебы в Темной Школе я славилась умением долго, пространно и заумно отвечать на вопрос преподавателя, не имея ни малейшего понятия о предмете. Дополнительных вопросов мне предпочитали не задавать, наверное, из опасения, что я забреду в такие дебри красноречия и научных терминов, из которых потом не выпутаться.
Задумавшись, я даже не сразу сообразила, отчего это Шерринар с натянутой улыбкой раз за разом под прикрытием столешницы наступает мне на ногу. Потом, когда в учительской стало тяжело дышать от негодующих взглядов всего преподавательского состава в мою сторону, я поняла, что следующим номером программы должно стать мое сольное выступление и, придерживая подол у колен, отважно встала. Искусники прянули в стороны и судорожно вжались в спинки кресел.
А Мастер, оценивающе поглядывая на меня, вежливо спросил, правда ли, что темные искусницы, окончившие факультет управления внутренними резервами, способны превратиться в каких-то необычных (он так и сказал — необычных) созданий. Я спокойно подтвердила, что да, правда — способны. Тут уж народ заволновался так, что кресла едва не перевернулись.
— А нельзя ли попросить многоуважаемую искусницу Дивейно продемонстрировать нам то, что называется боевой ипостасью или боевым метаморфозом? — приторно сладким голоском пропел Мастер, торжествующе поглядывая на смущенную и растерянную аудиторию. Я хотела было возразить, потом пожала плечами — почему бы и нет, в конце концов, покупатель имеет право видеть, за что заплатил немалые деньги, — и ногой отодвинула кресло в сторону, дабы обрести большую свободу движений. Потом с поганой улыбкой (Шерринар, уже зная, что сейчас произойдет, поступил умно и опустил голову, зато остальные вылупились так, будто ожидали явления богов) расстегнула крючки на платье сзади и смело оголила спину, решив продемонстрировать окружающим все и сразу. Впрочем, судя по их взглядам, они подумали что-то не то и возмущенно раскрыли рты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
