В Калининград мы вернулись около 24.00. Шушакову звонить не стали, так как было очень поздно.
5.06.1986. Сегодня убываем из Калининграда. Елена летит в Архангельск, а я — в Ростов, поскольку у меня ещё есть десяток дней отпуска и есть возможность побывать у матери в Тихорецке, куда из Ростова доеду на автобусе или поезде.
Встали в 7.00. Разложили и упаковали вещи. Позавтракали, прошлись по магазинам, накупили различной рыбы и для Архангельска, и для Тихорецка. Долго звонили Виктору и Дине, но только в 11.00 дозвонились до Шушакова: он занят, Дина заболела. Мы взяли такси и поехали в аэропорт.
В 13.00 я расстался с Еленой, и этот момент можно было считать финишной точкой в нашем путешествии, которое, как мы оценили, нам удалось. А самое главное то, что мы получили представление об Узбекистане, а время показало, что нам очень повезло, что мы туда не перебрались, слава Богу!
Если наше путешествие охарактеризовать цифрами, то получится, что мы путешествовали 25 дней, пролетели самолётами более 16 тысяч километров, 11 раз взлетали самолётами и столько же раз приземлялись, побывали в 14 городах (не считая 5 городов, в которых были промежуточные посадки), только на дорогу и немногочисленные сувениры потратили более 1500 рублей».
Продолжая рассказ о своей службе, должен заметить, что слишком много внимания уделял работе, не упуская и мелкие вопросы, не оставляя времени на внеслужебные контакты с коллегами, на установление дружеских связей с ними и почти совершенно недооценивал контакты со своими начальниками за пределами службы. Я был очень закрыт для них. Мой рабочий день начинался в 7.00 и заканчивался далеко за 18.00 обычно посещением какого-нибудь райотдела с целью проверки работы нарядов патрульно-постовой службы (которой теперь нет) и подчинённых моему отделу спецучреждений.
Помню, как обалдел один москвич из числа проверяющих, когда подсчитал, сколько раз я лично проверял работу нарядов спецучреждений в месяц, причём главным образом в ночные и утренние часы. Никогда ни в одном регионе он такого не видел, а это был его любимый конёк. Именно по этому показателю (частоте проверок спецучреждений) горели все без исключения руководители отделов и управлений охраны общественного порядка, так как они там практически не появлялись. Именно этот показатель играл важную роль для положительной или отрицательной оценки проверяемого руководителя. А с другой стороны, разве нормально для руководителя, как я, если не ежедневно, то через день обязательно проверять наряды КПЗ (переименованные позднее в ИВС — изолятор временного содержания), спецприёмник, приёмник-распределитель, патрульно-постовые наряды и т. п. Нет, конечно. И хотя я не упускал из вида и другие направления работы отдела, я упустил, может быть, главное лично для себя — свой карьерный рост. Пустил этот вопрос на самотёк, думая, что начальство «заметит и выдвинет». А начальство выдвигало других, и не всегда за деловые качества. Например, одного за то, что хороший охотник (начальнику УВД нужен был такой напарник для охоты); другой был своим человеком в Нарьян-Маре (сёмга, олени, меха и т. п. — всё, что нужно самому начальнику УВД и для подношений в Министерстве). Именно такие и им подобные факторы были определяющими для назначений на должности.
Не могу не сказать и о другой причине моего застоя — это излишнее доверие начальникам УВД, среди которых в этом плане особо следует отметить Н. В. Панарина, приехавшего из Тулы. Несколько раз дело доходило до конкретных предложений с его стороны, в том числе была предложена должность начальника следственного отдела или уже управления УВД области. Он получал от меня каждый раз согласие, а через несколько дней на предлагаемую мне должность назначалось другое лицо. Видимо, на свои предложения Панарин ждал от меня каких-то определённых действий, может быть, материальной благодарности за должность, о чём до меня потом доходили слухи, но мне это и в голову не приходило. А если бы и пришло, то у меня на это просто не было денег. Размер полковничьей зарплаты в Советском Союзе — не для взяток, слава Богу. Порой не хватало на самое необходимое для семьи. Да и воспитание, и принципы у меня другие.
Уж не знаю, за какие доблести был назначен заместителем начальника УВД (вместо Витязева, курировавшего мою службу) начальник одного из отделов УВД, не имеющий никакого понятия о многих направлениях деятельности службы общественного порядка. Знаю только, что до назначения именно он не без ведома руководства, а скорее, по инициативе начальника УВД пригнал в Архангельск трейлер, да, кажется, не один, с закупленной оптом видеотехникой, весьма в то время дефицитной, которую распродали втихаря отнюдь не по оптовой цене. В чьих-то карманах эти деньги осели. Да и в отношении его же было возбуждено и расследовалось уголовное дело по другим эпизодам.
Мне не пришлось работать под его руководством, так как я предпочёл сразу же после его назначения на должность уйти из органов и трудиться на освобождённой основе как депутат областного Совета народных депутатов. Это было в самом конце 1992 года. А толчком послужил наш первый с ним разговор как с куратором службы ООП. Он угрожающе требовательным голосом потребовал от меня объяснения, почему в области очень плохо ведётся борьба с бродяжничеством и тунеядством и очень мало привлечено к уголовной ответственности за это. Я сначала опешил, а потом, вспомнив, с кем имею дело, постарался спокойно и кратко объяснить ему, что и то, и другое давно в стране не считается правонарушениями, а тем более преступлениями. Он густо покраснел, и это был последний наш служебный разговор. Я ушёл сочинять рапорт об уходе с должности.
Но надо сказать, что ещё до этого, то есть за пару лет до ухода на депутатскую работу (точнее, летом 1989 года), когда в системе МВД была образована самостоятельная структура, которая предназначалась для осуществления индивидуальной и общей профилактики правонарушений, на местах, в областях и республиках, соответственно создали отделы и управления профилактики, и у нас в области создали такое управление.
Но создание профилактических подразделений на деле свелось к объединению в одной структуре подразделений охраны общественного порядка со службой участковых инспекторов милиции, инспекциями по делам несовершеннолетних и подразделений по руководству спецкомендатурами с их оперативными работниками и, соответственно, агентурой.
Эти новые профилактические подразделения в МВД оставили в структуре нашего главка, поэтому в августе я прошёл согласование в ГУООП на должность начальника управления профилактической службы УВД Архангельской области и был на неё назначен. В таком качестве моя служба продолжалась. Появились новые обязанности и задачи, появились новые вопросы, которыми я пока не владел в совершенстве. Это, конечно, сгладило остроту моего застоя, поскольку статус начальника управления выше должности начальника отдела, работать стало интереснее, было что познавать и что улучшать. Всё это произошло еще при Панарине, до его перевода в Тулу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
