Но еще не поздно. Она может укрыться под спасительной защитой той личины, что носила прежде. Раны затянутся и исцелятся. Однако шрамы останутся навсегда, и она рада им. Рада этой картине, разрушившей весь ее мир и одновременно спасшей его. А уж впредь она ни за что и никогда не поддастся искушению ступить на зыбкую почву, где властвуют чувства. Отныне она во всем станет руководствоваться рассудком. Всегда и везде – только строгий расчет и планирование, принятие трезвых, взвешенных решений, лишенных всяческих эмоций, не замутненных ни страстью, ни вожделением.
Но прежде всего – месть! Безнаказанным Чарльз Форд не останется, и просто так с рук ему это не сойдет. Рейчел уже пыталась разобраться, в чем же заключается его игра, и, похоже, нашла правильный ответ. Он из тех мужчин, которые любят всех женщин подряд. Ему чуждо само понятие верности. Форд был близок с Рейчел, и близость эта взмывала к самым что ни на есть сияющим вершинам, но одновременно в Нью-Мексико он держал про запас Кэрол. Мужчины поступают так постоянно, разве нет? В известной степени он любил ее, только по-своему, придерживаясь своих искаженных понятий о любви. Любил свою собственную любовь, потому-то и будет смертельно ранен тем поступком, который она намеревается совершить.
Рейчел подняла глаза на картину, чтобы почерпнуть в ней силы для исполнения задуманного. На нее смотрело лицо Кэрол, такое изящное, с таким обезоруживающим выражением. Сама невинность, нанесенная тонким слоем на голый расчет. Вот это самое выражение ее лица, возникшего из нежно-бархатистых розовых лепестков, делает ее такой уязвимой, такой милой и беззащитной.
Кэрол Маккейб. Ах, Кэрол! Как же быстро и как же далеко ты отошла от своей банальной семейной драмы. Рейчел и сейчас помнит ужас на лице Кэрол, рассказывающей ей в «Гасиенде-Инн» о предательстве мужа, заново переживая случившееся с нею. Но одни предательства порождают следующие. На их примере учишься. Учишься, как совершать их самой. И вот сейчас Рейчел тщательно планирует предательство.
Она посмотрела на телефон. Возьмет ли Чарльз трубку? Нет, ответит, конечно, Хосе. Шансов услышать его голос у нее нет. При мысли об этом перехватило дыхание и волна непрошеной нежности вновь захлестнула ее. Опять любовь! Вернее, то, что от нее еще осталось – в душе ли, в сердце ли? Где там еще обитают подобные чувства?
Глубоко вздохнув, Рейчел мысленно перенеслась назад, в «Гасиенду-Инн», где все началось. Тогда ей так хотелось романтической любви, и она нашла ее. Отвергла Мэтта Хардинга с его властью и миллионами лишь за возможность изведать любовь. Ради нее же пошла на компромисс со своей карьерой. Мечтала о детях и о таких совершенно несвойственных и чуждых ей понятиях, как семья и духовное единение с человеком, способным творить ежедневное чудо. Грезила о жизни, лишенной колебаний, сомнений и страха, в которой не останется места одиночеству, а рядом с тобой всегда будет находиться возлюбленный. Подорвала свои силы, обретенные с таким трудом в суровейшей из жизненных школ – практическом опыте, – и горько поплатилась за совершенную глупость. В этой жизни нельзя иметь все. Приходится учиться жить, довольствуясь лишь тем, что тебе доступно. Приходится становиться тем, к чему ты пригоден.
Рейчел решительно сняла трубку и набрала номер.
Ей ответил дворецкий.
– Хосе, это Рейчел Ричардсон.
– Здравствуйте, мэм. Сейчас сообщу мистеру Форду, что вы звоните.
– Нет! – отрывисто приказала она. – Я страшно тороплюсь. Просто передайте ему то, что я скажу. Завтра пусть непременно посмотрит мою передачу. Из нее он все поймет.
– Передать мистеру Форду, чтобы посмотрел вашу передачу завтра, мисс Ричардсон? Я правильно понял?
– Да. Скажите ему только это.
Она повесила трубку. Передача объяснит этому негодяю все.
51
Все шло хорошо. На это у Рейчел давно выработалось чутье. Мэтт был на подъеме, и все интервью с ним она посвятила анализу того, что же такое успех и как его достичь. В настоящее время одних только скабрезных откровенностей зрительской аудитории недостаточно. Людям нужны сведения, которым они могли бы найти практическое применение в жизни. Как встать на ноги. Как выжить. Как получать удовольствие от самого процесса своего становления и достижения успеха.
– Мэтт, как-то раз Аристотель Онассис сказал, что явным показателем успеха является загар. Ты всегда имеешь хороший загар. Как это тебе удается?
– И у тебя отличный загар, Рейчел, после отдыха на Средиземном море. Вряд ли, конечно, Онассис говорил это всерьез, однако в чем он действительно прав, так это в том, что ты должен выглядеть и – что гораздо важнее – чувствовать себя процветающим и добившимся успеха человеком. Всем нравится иметь дело с жизнерадостными, энергичными, уверенными в себе людьми. Внешний вид играет в бизнесе не последнюю роль. Да, да, я знаю, что это спорная точка зрения, но сейчас речь не о том, мы говорили о природе успеха. А ведь бывает и так, что победа неожиданно оборачивается поражением. Вот сегодня мы рассуждаем об успехе. А лет через десять тема передачи, возможно, будет звучать и так: «Что же случилось с Мэттом Хардингом?»
– Я почему-то так не думаю, – возразила Рейчел.
– Кроме того, нужно еще определить, что такое успех вообще. Я вот был не очень удачливым мужем. Пожалуй, и отцом был не идеальным, хотя мои дети слишком хорошо воспитаны, чтобы заявить мне это. В данный момент, Рейчел, у меня в жизни никого нет, несмотря на то что я очень богат. Я одинок. Разве это успех? Среди тех, кто смотрит эту передачу, есть тысячи таких, на фоне которых я потерпел полный крах в очень многих жизненно важных сферах. Ведь миллиардеры, спортивные кумиры, кинозвезды подлинными героями отнюдь не являются. Иногда мы забываем об этом.
– Может быть, у тебя есть планы достижения успеха в личной жизни? Возможно, нашим зрителям известно – и даже наверняка известно, – что было время, когда мы с тобой всерьез обсуждали вопрос о нашей женитьбе, Мэтт.
– Да, обсуждали, но ты мне отказала. – Он рассмеялся, показывая, что вполне владеет собой и готов отвечать на любые ее вопросы.
Рейчел увидела Джейка в полутьме рядом с правой камерой. Обычно он во время передач сидел в аппаратной. Он зря волнуется. Она теперь – само воплощенное спокойствие. Ледяное спокойствие.
Рейчел внимательно наблюдала за Мэттом Хардингом. Холеный и ухоженный, от него пахнет дорогим одеколоном и веет надежностью. Невероятно благоразумен. Возможно, бабник, типичный представитель мужского «шовинизма», жесткий махинатор, отвратительный отец и посредственный муж. Но при всем своем блестящем уме и миллиардах именно он сейчас сидит напротив нее перед объективами камер.
