Это действительно было так. В Чарльзе многое оставалось для нее загадкой, но никогда, даже на секунду, Тэсса не допускала мысли, что он может оказаться негодяем.
– Думаю, что в конечном счете он всегда был точно таким же, как и глуповатый муженек Кэрол, – сказала Рейчел. – Во всем руководствовался только своим эгоизмом да тем, что у него в штанах. А все остальное – дымовая завеса, пыль в глаза, фальшь. Имею в виду то предсказание о предательстве. Предсказать его было нетрудно. Он уже совершал его, когда швырял эти дурацкие кости на пол.
– Почему, ну почему меня не покидает ощущение, что все это какое-то чудовищное недоразумение?! – воскликнула Тэсса.
– Да потому, что он отличный актер. Причина только в этом. Спектакль был разыгран как по нотам, но факты – упрямая вещь. Если бы я не поехала на ранчо и не увидела все собственными глазами, я, возможно, и сама бы не поверила.
– А не могла ты… ну, как-то случайно… ошибиться?
– Никоим образом! Я же не дура. И не слепая.
Тэсса вздохнула.
– Тогда, может, это и к лучшему. Я имею в виду тот вечер в «Гасиенде-Инн». Ведь тогда ты уже почти решила выйти замуж за Мэтта. Ну и что изменилось? Ты вступаешь в брак по расчету, будешь жить в этой сказочной квартире и заниматься любимым делом. А Чарльз Форд пусть катится подальше. Вычеркни его из памяти как образчик неудачного жизненного опыта.
– Именно так называют свои ошибки мужчины, – сказала Рейчел.
Сказать можно все, что угодно, а вот сделать не так-то легко. Остались воспоминания. Летящая, словно парящая в воздухе накидка. Лунная дорожка на серебристой морской глади. Прикосновение к статуе Христа под волнами в Порто-Венери, прикосновение свитера к ее коже в Портофино. Рейчел глубоко вздохнула. Жизнь ее никогда не была легкой. И молиться надо не о том, чтобы тебе было легко, а о том, чтобы устоять перед лицом трудностей.
– Почему же он не позвонил? – спросила Тэсса. – Почему не попытался хоть как-то оправдаться? Ведь он же не знает, что ты видела его с Кэрол на ранчо. Возможно, не знает даже и о картине, которую она прислала ему сюда.
– Наверное, он попросту рад, что отделался от меня. Скорее всего за те две недели я ему порядком надоела. Возможно, он именно так представляет себе отношения с женщинами. А может быть, поскольку он заранее знал, что обманывает меня, то и подозревал, что я все сумею выяснить. Ну и не отважился выслушивать ту правду, которую я бросила бы ему в лицо, – о его сущности, о его моральных принципах и о его матери!
Тэсса рассмеялась.
– Прости, Рейчел. Это совсем не смешно. Но я бы с интересом послушала, как ты станешь растолковывать ему кое-что.
Рейчел грустно улыбнулась.
– Может быть, это еще и произойдет. Если только Чарльз сам все не поймет – как-нибудь, когда-нибудь. У людей вроде него жизнь тоже складывается не очень-то гладко. Счастливы они не бывают. Нельзя быть одновременно плохим и счастливым человеком, правда ведь?
– Может быть, ты и права, – проговорила Тэсса, вовсе не будучи уверенной в этом. – Ты знаешь… – Она помолчала. – Эта мысль пришла мне в голову совсем недавно. Мне стало казаться, что, пожалуй, Пит был в какой-то степени неудачником. Нет, не плохим и не злым человеком, нет, но, понимаешь, несерьезным, безответственным…
Тэсса глубоко вздохнула. И для нее самой, и для Рейчел это признание явилось подлинным откровением.
– Господи, Тэсса, ведь ты же боготворила его!
– Да, боготворила. И по-прежнему вспоминаю его с любовью. Но знаешь, когда в тот день ты так разволновалась при мысли о том, что между мною и Чарльзом, возможно, существует… связь, то, наверное, в этом твоем опасении была доля истины. Я постоянно сравнивала его с Питом, и сравнение всегда оказывалось в пользу Чарльза. Затем я получила эту работу, все у меня наладилось, и я начала понимать, что такое жизнь, когда ты самостоятельна и рассчитываешь только на себя. Я стала уважать себя, гордиться своими достижениями. Тебе-то это хорошо знакомо, а для меня стало открытием. Я всегда была «красавицей Тэссой», образцовой женой и матерью, гордостью Пита. Уверена, что он любил меня, но не видел во мне самостоятельной личности. И вот что я стала представлять собой сейчас – зарабатываю деньги, занимаюсь новым для себя, довольно сложным делом. Камилла счастлива, опять учится в частной школе Брэрли, у нас теперь прекрасная новая квартира, наша собственная. Пит растранжирил и пустил по ветру все наши сбережения. Да что там деньги? Нашу жизнь. Если уж откровенно, Рейчел, за что мне его боготворить?
– Слава Богу, что ты не сломалась и не прыгнула в спасательную шлюпку Чарльза Форда. Сейчас-то, крепкая задним умом, я могу точно тебе сказать: суденышко утлое, а на веслах – лжец и трепло.
– Возможно, без мужчин оно и лучше, – усмехнулась Тэсса.
Они помолчали, как никогда остро ощущая в эту минуту женскую солидарность.
– Знаешь что, Тэсс? Я тобой восхищаюсь. И считаю тебя замечательным человеком.
– Ах, Рейчел! – Тэсса была удивлена и польщена. – Так приятно слышать это.
– Нет, я в самом деле так думаю. Ты имела возможность быть с Чарльзом, но не воспользовалась ею из-за меня. Отошла в сторону и уступила его мне, а ведь будущее с ним могло бы быть самым радужным. Женщины часто говорят между собой о дружбе, преданности, но только до тех пор, пока на их жизненном пути не появится мужчина. И тогда всех их клятв и заверений как не бывало. А вот ты оказалась не такая, Тэсс. Ты сказала: «Вперед, Рейчел!» Я ведь не имела на него абсолютно никаких прав, когда сорвалась на тебя в тот день. Такое не забудешь! И, знаешь, здорово, что с работой у тебя все хорошо и она тебе по душе.
Тэсса рассмеялась.
– Вряд ли это такая уж тяжелая работа – показывать тебе эту великолепную квартиру и болтать в свое удовольствие.
– Уж поверь мне, – возразила Рейчел, – все, за что ты получаешь деньги, называется работой.
– Хочешь шампанского? – внезапно предложила Тэсса.
– Ты держишь шампанское в пустой квартире?
– Да, держу. Предлагаю его серьезным, внушающим доверие клиентам. Они сидят, попивая «Дом Периньон», и уже рисуют в своем воображении, что живут здесь.
– Ты здорово это придумала! – одобрила Рейчел.
– А для калифорнийцев я держу «Перрье». Они любят глотать свои «колеса» в туалете, а потом выходят оттуда и заявляют, что спиртного в рот не берут, – усмехнулась Тэсса.
– Ну что ж, шампанское я люблю, а уж если мне нужен кайф, оно как нельзя кстати.
– Ты и выглядешь так, будто уже кайфуешь.
Хихикая, подруги прошли в суперсовременную кухню, нашли в холодильнике бутылку и, повозившись, открыли ее. В морозилке стояли бокалы, а вот закуски не было никакой.
