Даже несмотря на то, как сильно я тебя обидел?
– К черту обиды, жизнь важнее.
– Скоро снимут швы, – пообещал я. – Рубец со временем затянется.
– Это мелочи. Это… Главное, что ты жив и со мной! Люблю тебя…
– И я тебя люблю. Ну, что… Пустишь в себя одного мужчину с некрасивой рукой?
– Самого любимого? Единтсвенного и обожаемого? Пущу, конечно же! Еще штраф выпишу за простой и долгое ожидание! – пригрозила она. – Тебе придется меня…
– Отлюбить! – закончил я за нее и взобрался на кровать, начав целовать ее ротик неспешно и глубоко, получая от этого невообразимый кайф.
Мои предубеждения против поцелуев таяли, как снег на жаре. Признаться, рядом с ней ни одно из табу не срабатывало, границы были шаткими, как никогда раньше. Сейчас же все барьеры слетели, ни одной посторонней или лишней мысли в голове, только одно ощущение кайфа и непрекращающегося счастья.
– Ты такая сладкая, Пчелка, одуреть можно! Медовая моя…
– Люблю тебя! Боже, еще один раз меня поцелуй! – попросила, задыхаясь.
– Всего один?
– Один миллиард, – выкрутилась Мия.
Она обняла меня за плечи, всем телом приникла, прижалась огненным импульсом, сливаясь воедино. Я опомниться не успел, как погрузился в ее тело одним глубоким, медленным толчком, застонав громко. Обычно я бывал сдержанным в такие моменты, чаще сыпал заводными словечками, поддавал жару. Но сейчас… ничего из этого было не нужно.
Жар плавился по венам, жар возникал на стыке наших тел.
Мой член ходил глубоко в ней четко и глубоко вбиваясь, но казалось, этой глубины недостаточно. Хотелось еще больше и жарче! Хотелось буквально всюду. Трахая Мию, я жадно вгрызался в ее ротик, ловил ответные стоны и крики, надсадные хрипы, вбирая их в себя, отрывался на миг, чтобы глотнуть кислорода и переключиться на ее тонкую шейку, на грудь, с коричневыми тугими сосками.
– Еще! – простонала Мия, царапая кожу головы коготками. – Еще, Якуб!
– Да! Проголодалась по мне?
– Безумно!
Я сгреб пятерней ее грудь, сминая пальцами, ласкал губами и языком соски, жадно всасывая их в рот по очереди.
Вел себя, как дикарь на пиршестве, но не мог насытиться!
Глава 44
Мия
– Люблю, Якуб! Люблю! – вырвалось с моих губ в очередной раз.
– А я тебя, – отзеркалил он со счастливым выдохом и глубоким стоном.
Наш поцелуй разорвался на несколько мгновений.
– Еще раз скажи, что любишь? – попросил он.
Мое сердце защемило от того, как горячо и отчаянно он нуждался в моей любви. Нуждался же? Так проникновенно и глубоко попросил, что я я вся стала признанием – простым, но таким нужным, отчаянным, искренним.
– Люблю тебя, Якуб. Безумно люблю! И буду тебя целовать… – добавила, смутившись.
Он поймал мои губы, врезался в них с неразборчивыми, но горячими полупризнаниями-полупросьбами. Я едва позвала его по имени, он снова вернулся поцелуем к моим губам. Я начала задыхаться почти сразу же – от его жаркого напора, от наплыва чувств, от жара в грудной клетке. Я начала дрожать каждой клеточкой тела под его натиском. Жар его ласки, нежная забота и страсть в каждом прикосновении разожгли внутри меня костер. Но этого мне казалось мало, мало… Катастрофически недостаточно!
– Быстрее! Якуб, бери меня! Бери без остатка! – простонала как в лихорадке.
Он посмотрел мне в глаза, ответил такой же лютой жаждой, крепче вдавил в матрас, начал двигаться жестче и отрывистее с каждой секундой.
Горячие толчки. Мои стоны. Звуки влажных поцелуев, восторженные крики и звуки шлепающих тел.
Все смешалось.
Все быстрее и жарче!
Чем больше я отдавала ему, тем больше получала взамен. Чем сильнее раскрывалась для него, тем полнее и лучше чувствовала себя!
Блаженство накатило жаркой, глубокой, томной волной, которая проникла глубоко в кровь, наполнила собой каждую клеточку тела.
Экстаз потряс тело сокрушающей агонией, рассек грудь надвое яркими всполохами. На пике блаженства тело словно растеклось, стало горячей лавой, принимая выплески обоюдного оргазма. Якуб кончал в меня, выплескиваясь в быстрых толчках. В этот миг я почувствовала нас по-настоящему едиными, открытыми и бесконечно влюбленными друг в друга – именно так, как и должно быть, когда все по-настоящему, искренне…
Приподнявшись надо мной, Якуб погладил мое лицо пальцами, подул на припухшие губы, спросил с лукавой усмешкой:
– Целуемся?
– Да, – едва хватило сил согласиться на еще один глубокий, неспешный и нежный поцелуй.
– Ты вкусная. Безумно. Кстати, я не отдал тебе кое-что твое…
Якуб поднялся, вытряхнул свои брюки и взвесил на ладони сережки:
– Кажется, это твое?
– Мое-мое! – закивала счастливо.
Я приняла из рук Якуба сережки, посмотрела на них с любовью, понежила подушечкой пальца и осторожно положила на тумбу.
– Теперь я буду спать в тысячу раз спокойнее, зная, что они снова со мной. Спасибо тебе за все.
– Теперь спим? Или в душ? В ванную? – предложил Якуб.
– Боюсь, я никуда пойти не смогу.
– Я отнесу тебя…
В большой, горячей ванне меня разморило за считанные минуты, поэтому когда Якуб на руках перенес меня обратно на кровать, я уже спала и только сквозь сон чуть-чуть ощутила, как он одевал на меня что-то, но что именно он на меня надел, я поняла лишь на следующее утро.
* * *
Когда я проснулась, Якуба не было рядом, постель пустовала. На миг я даже испугалась, что мужчины нет в комнате, но потом услышала его размеренные, уверенные шаги, и расслабилась, потянулась всем телом.
Якуб появился в комнате спустя несколько секунд, опустил на стол поднос с завтраком для двоих.
– Апельсиновый фреш, тосты из цельнозерновой муки, паштет,
