ты немного отдохнул. Спокойной ночи, брат Тарп. Подготовь все к завтрашнему дню.
— Пусть брат не беспокоится, все будет в лучшем виде. Доброй ночи!
— Нас ждет успех, потому что мы привлекаем на нашу сторону таких, как брат Тарп, — отчеканил брат Джек, садясь в автомобиль. — Лет ему уже немало, но в идеологическом плане он в одном ряду с молодежью. На него можно положиться в самой тяжелой ситуации.
— Похоже, за ним как за каменной стеной, — сказал я.
— Сам убедишься, — пообещал брат Джек и на всем пути до моего дома не произнес больше ни слова.
Заседание комитета проходило в зале с высокими готическими сводами, и, когда я пришел, все уже сидели на раскладных стульях вокруг двух небольших столов, составленных вместе.
— Ты вовремя, — сказал брат Джек. — Прекрасно, мы ценим в наших лидерах пунктуальность.
— Брат, я и впредь буду стараться приходить без опозданий, — ответил я.
— Вот и он, братья и сестры, — представил меня брат Джек, — ваш новый спикер. Начнем, пожалуй. Все в сборе?
— Все, за исключением брата Тода Клифтона, — произнес чей-то голос.
Брат Джек удивленно покачал рыжей головой.
— Так-так.
— Он придет, — вступился молодой брат. — Мы работали до трех часов ночи.
— Ну и что с того? Он должен быть вовремя… Ладно, — брат Джек достал часы, — приступим. Времени у меня немного, но нам больше и не потребуется. Вам известно, какую роль сыграл наш новый брат в последних событиях. Одним словом, мы здесь собрались, чтобы сделанное не пропало даром. Нам предстоит решить две задачи: повысить эффективность нашей агитации и направить народную энергию в нужное русло. Для этого нам необходимо как можно быстрее пополнить наши ряды. Уже сейчас граждане полностью готовы к действию, но если мы не поведем их за собой, то они проявят пассивность или, не ровен час, впадут в цинизм. Итак, за дело, нанесем сокрушительный удар! Именно поэтому, — брат Джек повернулся в мою сторону, — мы назначили нового брата спикером от районной ячейки Гарлема. Он — новое орудие комитета, оказывайте ему всяческое содействие…
После редких хлопков раздался скрип открывающейся двери; я посмотрел в другой конец зала и за последними рядами стульев увидел молодого парня — примерно моего ровесника. Он был без шляпы, в джемпере плотной вязки и в слаксах; все обернулись, а какая-то женщина издала вздох восхищения. Когда вновь прибывший легкой негритянской походкой вышел из тени на свет, я заметил, насколько он статен и чернокож, а когда он оказался в центре зала, мой взгляд приковало его тонкое, рельефное, точно высеченное из черного мрамора лицо, какое можно встретить у статуй в музеях на Севере страны и у живых людей, но уже в южных городках, где белые хозяйские детишки и отпрыски чернокожей прислуги носят одинаковые имена и, ко всему прочему, похожи внешне и по характеру, словно пули, выпущенные из одного ствола. А теперь, когда молодой человек подошел к нам вплотную и, вальяжно наклонившись вперед, облокотился на стол, я разглядел его крупные, простертые на столешнице из темного дерева кисти рук с выступающими наружу костяшками пальцев, объемные бицепсы под джемпером, выпуклую грудь, маленькую вену, слабо пульсирующую на шее, гладкий квадратный подбородок, маленький, крест-накрест наклеенный на темную бархатистую кожу пластырь и каменные афроанглосаксонские скулы.
Так он и стоял, окинув нас дружелюбным, но отрешенным взглядом, в котором читался невысказанный вопрос. Я чувствовал в нем потенциального соперника, поглядывал украдкой в его сторону и гадал, что он собой представляет.
— Надо же, брат Тод Клифтон опоздал, — заметил брат Джек. — Наш молодежный лидер не явился вовремя. С чего вдруг?
Молодой человек указал пальцем на отек под глазом и улыбнулся.
— В травму ходил, — объяснил он.
— А это что такое? — спросил брат Джек, имея в виду крестик пластыря на черной коже Тода.
— Последствия небольшой стычки с националистами. С головорезами Раса-Увещевателя, — сказал брат Клифтон. А я снова уловил вздох женщины, смотревшей на него лучистым, полным сострадания взглядом.
Брат Джек обернулся ко мне.
— Брат, тебе доводилось слышать о Расе? Безумец, называющий себя черным националистом.
— Не припомню, чтобы я о нем слышал, — ответил я.
— В скором времени услышишь. Садись, брат Клифтон, в ногах правды нет. Будь осторожен. Ты слишком ценный член нашей организации, не нарывайся на неприятности.
— Потасовки было не избежать, — объяснил молодой человек.
— И все же, — сказал брат Джек и вернулся к теме собрания, призвав остальных братьев поделиться своими мыслями.
— Брат, мы по-прежнему намерены бороться с принудительными выселениями? — спросил я.
— Теперь это наша основная задача, и все благодаря тебе.
— Почему бы нам не активизироваться в этом направлении?
Он бросил на меня испытующий взгляд.
— Что ты предлагаешь?
— Раз история привлекла внимание общественности, так почему бы нам не наладить контакт со всеми организациями в Гарлеме?
— И как этого достичь?
— Попробуем заручиться поддержкой местных лидеров.
— С этим есть определенные сложности, — проговорил брат Джек. — Большинство гарлемских лидеров выступает против нашей организации.
— Подождите, он дело говорит, — подал голос брат Клифтон. — Нравимся мы им или нет, нам под силу обеспечить себе их поддержку в данном вопросе. Ведь он затрагивает интересы всей общины и лежит как бы вне политики.
— И мне так представляется, — продолжил я. — Вокруг выселений слишком много шумихи, так что лидеры не посмеют выступить против — это все равно что действовать во вред общественному благу.
— Мы загоним их в угол, — подытожил Клифтон.
— Звучит убедительно, — сказал брат Джек.
Спорить никто не стал.
— Вот ведь как получается, — ухмыльнулся брат Джек, — мы всегда старались избегать этих лидеров, но перед началом широкомасштабного наступления необходимо отказаться от бремени взаимной вражды. Какие еще идеи? — Он обвел собравшихся взглядом.
— Брат, — меня вдруг осенило. — Когда я впервые приехал в Гарлем, на меня произвел большое впечатление человек, который держал речь, стоя на стремянке. Он говорил весьма энергично, хотя и с акцентом, а собравшиеся жадно ему внимали… Почему бы и нам не выйти с нашей программой на улицы?
— Все-таки ты его слышал, — осклабился брат Джек. — Ну так знай: Рас-Увещеватель подмял под себя весь район. Но теперь, когда наши ряды пополнились, можно, пожалуй, и попытать счастья. Комитету нужны результаты!
Значит, это и был Рас-Увещеватель, подумал я.
— Мы еще намыкаемся с этим Расом-Чревовещателем… точнее Увещевателем, — произнесла крупная женщина. — Его бандиты готовы растерзать даже куриную грудку только потому, что мясо, видите ли, белое.
Мы расхохотались.
— Он рвет и мечет, если видит белых и черных вместе, — объяснила она мне.
— Ничего, с этим мы как-нибудь разберемся, — сказал брат Клифтон, дотрагиваясь до опухшей щеки.
— Отлично, только без
