их паршивых баб, у которых в жилах и крови-то не сыскать. Спорим, от них отбоя нет… черт. Чушь собачья. Сначала гоняют его пинком под зад с колыбели до креста, а потом называют братом. На то и расчет? Где логика? Парень, ты взгляни на него, разуй глаза. — Рас переключился на меня. — Он так и кричит: «Я стою на вершине этого чертова мира! Обо мне говорят и в Японии, и в Индии — повсюду, где есть цветное население. Я молод! Умен! Прирожденный принц!» Ты глаза-то разуй! Где самоуважение? Работаешь на этих дрянных людишек? Их дни сочтены, вот-вот придет другое время, а ты валяешь дурака, словно застрял в прошлом веке. Не понимаю я тебя. Может, я неотесанный болван? Ответь, чувак!
— Так и есть, — взорвался Клифтон. — Проклятье, да!
— Ты, что ли, думаешь, раз мой английский звучит не так, то я, видать, совсем того? Мамка моя по-иному балакала, мэн, я афро! Серьезно… считаешь меня придурком?
— Причем конченым!
— Ты серьезно? — проговорил Рас. — Как им это удалось, скажи мне, черный? Они подложили тебе в постель своих вонючих баб?
Клифтон снова дернулся, и я снова удержал его, и снова Рас удержался на ногах, и голова его полыхнула красным.
— Угадал? Черт возьми, парень! Это называется равенство? В этом свобода черного человека? Когда хлопают по плечу и подсовывают какую-то шлюху? Мрази! Приятель, неужели тебя так дешево купили? Что эти белые творят с моим народом! Твои мозги совсем раскисли? Слушай сюда, их женщины — гниль болотная. Они сочатся желчью. Все просто: белая знать не выносит черных… точка. Он подкидывает чернокожим юнцам всякую тухлятину, чтобы потом вы делали за него всю грязную работенку. Он предает вас, а вы предаете черный народ. Приятель, тебя облапошили. Пусть себе белые воюют между собой. Перебьют друг дружку, и хрен с ними. Надо объединяться, организация — дело хорошее, но мы объединим черных. ЧЕРНЫХ! А белый подонок пусть катится в преисподнюю! Этот сукин сын предлагает черному одну из своих потаскух — мол, путь к свободе пролегает меж ее тощих ног, — а сам тем временем прибирает к рукам всю власть и все деньги мира, а черного оставляет в дураках. Мало того, добропорядочных белых женщин он убеждает в том, что черный мэн насильник, уличает его в невежестве и изолирует от общества, выставляя всю черную расу последними ублюдками.
И я спрашиваю, когда черным надоест подобная гнусность? Неужели вас купили с потрохами и вы утратили способность мыслить самостоятельно? Вы молоды, не ведитесь на дешевые трюки. Поверьте в себя! Вы созданы из миллиарда галлонов черной крови. Примите себя и станьте царями человеческими. Человек только тогда осознает себя человеком, когда он нищ и наг… и никто не смеет ему указывать. Парень, в тебе росту метр восемьдесят. Молодой, умный. Черный, красивый… не позволяй им внушить тебе, что это не так. Не будь ты таким, давно бы подох. Подох! Я мог убить тебя, мэн. Рас-Увещеватель занес над тобой нож, но ничего не вышло. Тогда я спросил себя, что же меня останавливает? Ничего, решил я, но что-то подсказывало: нет-нет, не ровен час, ты убьешь черного короля. И я согласился: да, конечно! Я примирился с вашей унизительной акцией. Рас признал твои возможности, черный мэн. И поэтому Рас не принесет в жертву белому угнетателю своего черного брата. И тогда он расплакался. Ибо Рас — человек — это ему и без белого известно, — и он плачет. Так почему бы и тебе не признать свой долг черного человека, парень, и не встать в наши ряды?
Грудь Раса высоко вздымалась, в резком голосе слышались просительные нотки. Что же, он действительно настоящий увещеватель; меня впечатлило, сколько безумства и искренности содержалось в его красноречивом и пылком призыве. Рас не двигался с места в ожидании ответа. Вдруг нас привлек шум летевшего на низкой высоте грузового самолета, и мы, задрав головы, молча провожали его взглядом.
Внезапно Рас-Увещеватель, грозя кулаком воздушному судну, завопил:
— Черт бы тебя побрал, однажды и у нас будут такие. Черт тебя побери!
И пока самолет сотрясал потоками воздуха здания, Рас продолжал трясти кулаком. Потом все смолкло, и я оглядел улицу, казавшуюся теперь оторванной от действительности. Мы остались одни — бои переместились в другой квартал. Я взглянул на Увещевателя. Внутренне я разрывался между яростью и изумлением.
— Послушай, — сказал я, покачав головой, — давай рассуждать здраво. Начиная с сегодняшнего дня мы, готовые к любому повороту событий, ежедневно будем выходить на улицы. Неприятности нам ни к чему, особенно с тобой, но и убегать мы не станем…
— Как же ты достал, мэн, — он подался вперед, — это Гарлем. Моя территория, территория черного человека. Думаешь, мы пустим сюда белых и позволим им распространять свою отраву? Разрешим прибрать к рукам всю выручку от лотерейных ставок? Отдадим им наши магазины и лавки? Рассуждай здраво, парень, если говоришь с Расом, не мели чепуху!
— Ладно, вот тебе не чепуха, — сказал я, — только теперь твоя очередь слушать. Заруби себе на носу, что отныне мы будем появляться в Гарлеме каждый вечер. Мы постоянно будем на виду, а если тебе вдруг взбредет в голову гоняться с ножиком за кем-либо из Братства, — неважно, черным или белым, — помяни мое слово, такое мы не забудем и не спустим с рук никому!
В ответ он покачал головой:
— Да, парень, и я про тебя не забуду.
— Уж постарайся. Очень на это надеюсь, иначе кому-то будет не до смеха. Ты сам себя обманываешь, разве ты не видишь, что вы в меньшинстве? Для победы вам нужны единомышленники…
— Первая здравая мысль. Но только черные единомышленники. И желтые, и коричневые.
— И все остальные, кто выступает за мир, основанный на принципах братства, — добавил я.
— Не глупи, чувак. Белому незачем поддерживать чернокожее население. У них свои интересы, белые запросто обернутся против вас. Где же твоя черная рассудительность?
— Подобные мысли приведут тебя на задворки истории, — спорил я. — Не позволяй страстям брать верх над рассудком.
Рас яростно мотнул головой и посмотрел на Клифтона.
— Этот черный втирает мне за мозги и здравый смысл. Хотел бы вас обоих спросить: вы впали в спячку или все-таки еще в сознании? Каково ваше прошлое и куда вы намерены двигаться в будущем? Не, воля ваша, если вам близка эта безумная, порочная идеология, жрите кишки, как стая пятнистых гиен. Вы зашли в тупик. В тупик! Рас не кретин и не трус. Нет! Рас — черный и сражается за свободу черных, когда белые, получив желаемое
