Айлин издала сдавленный рык, под стать своему белому льву.
– Хорошо, хорошо, не стану испытывать твоего терпения, сестрёнка. Я сама встану в фокус. Мне казалось, это очевидно. В пределах досягаемости, как ты правильно сказала, нет никого другого.
Все, похоже, лишились дара речи.
– Но, Вейде, сестра… – неуверенно начал Шоар. – Одно дело – использовать мага-человека и самой направлять заклинание, и совсем другое – становиться на его место самой…
– Разумеется, – резко и коротко рассмеялась королева. – Я окажусь связана по рукам и ногам, если ты это имел в виду. Вам придётся обойтись без меня. Или – искать тех же Салладорца или Неясыть.
– Ты ставишь нас перед тяжким выбором, – голос Айлин дрогнул. – Вейде, сестра, я ненавижу признавать чьё-то превосходство, но сейчас… нам просто не удержать заклятье такой мощи и сложности.
– Чепуха, сестрица, – отмахнулась Вейде. – Нарн тоже связан с тёмной стороной. Вам будет легче…
– С тёмной стороной, но не с Западной Тьмой! – возмутился Шоар.
Казалось, о застывшем милорде ректоре все просто забыли.
– Западная Тьма вобрала в себя всё, что могла, взяв немало и от первородного мрака, – возразила Вейде. – Не будем спорить, братья и сестры. Иного выхода у нас нет. А вы, милорд ректор, можете выйти из фокуса. Горячего вина господину Анэто, быстро!..
– С-спасибо, – кое-как выдавил из себя чародей. – А то я уж думал…
– Все остатки должны были уйти в Нарн, – наставительно заметила Вейде, беря обессилевшего ректора под руку и поднося к его губам чашу глинтвейна. – Теперь всё хорошо, мой дорогой маг. Вы ведь слышали, о чём мы говорили? Я специально не переходила на эльфийский.
Анэто молча кивнул.
– Завтра ночью я встану на ваше место, любезный друг мой. Заклятье должно завершиться. Мы взглянули в глаза Спасителю. На очереди Западная Тьма, – повторила эльфийка.
– Я видел… разрушаемый город… тела, высушенные, как акриды в Салладоре… а потом Он покрыл мёртвых пылью стёртых во прах домов… но больше… больше там ничего не было.
Вейде покровительственно усмехнулась.
– Мой дорогой маг. Я готовилась к этому почти пятнадцать веков. Тут не скрыто никаких особых тайн, все видения легко истолковываются. Город из белой глины – символ жизни, оторвавшейся от матери-Природы. Иссушенные тела – из них ушла влага жизни. Разрушение пустого города – падение всей обыденной жизни, которую уже не оживить. Ну а покрытие мёртвых тел, как нетрудно догадаться, означает их переход под власть Мастера над Прахом.
– Никогда не слышал, чтобы Его так называли, – удивился Анэто.
– И не услышите, – с прежней усмешкой проговорила Вейде. – Это имя помним только мы, эльфы, свидетели Его Первого пришествия.
Анэто с наслаждением глотал почти кипящее питьё. Ему очень хотелось поверить эльфийской королеве. Очень хотелось – тем более что она предлагала такое хорошее, логичное и во всех отношениях правильное объяснение…
Что-то мешало. В изящных построениях Вейде крылось что-то ещё, второе дно, и причём «второе» – это самое меньшее, скорее всего, если как следует поискать, так найдётся и третье, и четвёртое.
«Как ты думаешь, с кем ты имеешь дело? Вейде полтора десятка веков интриговала, маневрировала, выгадывала, стараясь отстоять свой Вечный лес от посягательств и Эбинской империи, и диких племён Замекампья, и от самого Мекампа, да и от Салладора тоже… Надеешься, что у неё всё окажется вот так легко, понятно и просто?..»
И всё-таки в одном ректор Академии не сомневался – сотворенное Вейде заклинание вобрало в себя куда больше силы, чем прошло сквозь него, Анэто. Чары работали, мощь не растратилась впустую; но вот только вопрос: на что же употребила её королева Вечного леса?
– Спите, мой дорогой маг, – ласково проговорила Вейде, отставляя пустую чашу. – Отдыхайте. Половина дела уже позади. Нынче ночью мы покончим со второй половиной. Спите, милорд.
Похоже, в глинтвейн они что-то подмешали, из последних сил борясь с накатывающей дремотой, подумал Анэто; веки смежались, сон накатывал необоримой волной.
…Вейде поднялась, бросила прощальный взгляд на мирно уснувшего чародея.
– Llaano ilteme, daimo. Спи крепко, глупый.
Г лава восьмая
Восемь остроносых драккаров плыли на юго-запад. День сменялся ночью, бесчисленные звёзды поворачивались на незримых хрустальных сферах, в свой черёд уступая место всевластному солнцу. Дымящий исполин Громотяг остался далеко позади; свежий попутный ветер надувал паруса, и гребцам капитана Уртханга почти не приходилось браться за вёсла.
Орки-кормчие вели своих морских коней давно известной дорогой, где, словно на обычном тракте, подробно сосчитаны и учтены дни пути, повороты и тому подобное. Ветра и течения, положения Солнца, Луны и звёзд – из года в год хаживавшие на крутобоких грозных красавцах старательно заносили это на чистые берёзовые дощечки – раскалённым остриём ножа, чтобы уж наверняка не стёрлось и не затерялось.
По ночам, не боясь никого и ничего, на мачтах поднимали сигнальные огни в раздутых и засушенных рыбьих пузырях. Путь хоженый – через закраину Моря Ветров на середину меж полуднем и закатом, к берегам Левой Клешни, туда, к широко распахнутой пасти морского залива, в самой глубине которого затаилась столица жуткой Империи.
«Всё возвращается на круги своя, – думала Клара, стоя на самом носу головного драккара и обхватив руками высоко взнесённую шею деревянного чудовища, покрытую затейливой резьбой. – Мы едва унесли ноги из Великой Пирамиды и, не успев оглянуться, опять туда лезем. Услуга за услугу – орки хотят погулять напоследок, хотят пустить дымом столицу Клешней и… и я их понимаю. Это будет справедливо. Одна пирамида взорвалась, но это только одна, только один камень, только один жертвенник. Других тоже хватает. Конечно, пирамиды, к сожалению, не сжечь. Но ничего; мы что-нибудь придумаем». Кормчий Дарграт хитро подмигнул Кларе, когда в порту на «длинных» закатывали целые вереницы пузатых бочонков; наверняка с какой-нибудь орочьей огневой смесью, составлять которые они великие мастера.
«Хорошо бы захватить парочку этих, как их, правящих и распоряжающихся, – продолжала размышлять чародейка. – Да, и в уличных разговорах там упоминали и ещё каких-то синдиков. Тоже неплохо бы словить. Все разговоры о том, что они „сдерживают Тьму“, разумеется, полный вымысел. Они собирают силу всеми доступными способами, не гнушаясь ничем, даже магией крови. Строят свои жуткие эскадры, набивают корабли оживлёнными мертвецами… Эх, эх, и почему Кицум решил там остаться? Почему не перебил их всех и не догнал нас?..»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
