– Дональд, ты гораздо лучше разбираешься в людских чувствах, чем могло бы показаться! Готов биться об заклад, что любой, кто знает об их отношениях, задавался точно таким же вопросом! Я и сам долго гадал, как может этот Эншоу восхищаться Тоней Велтон, вместо того чтобы ее бояться?
– Я тоже об этом подумал. Она кого угодно может напугать! Но как тогда это у них получилось? Чем можно объяснить такой неравный союз?
Крэш покачал головой.
– Это извечная загадка, и до сих пор никому не удавалось ее разгадать. И, думаю, никогда не удастся. Может, Тоне Велтон вообще нет никакого дела до Эншоу и она просто использует его как ей нравится? Она из таких женщин, которые запросто превращают мужчину в подобострастного раба, которому больше ничего и не нужно, если ей так захочется.
– И вы думаете, что их отношения как раз таковы?
Крэш на мгновение задумался.
– Нет. Она давным-давно могла бы с ним порвать. Сейчас Губер Эншоу – довольно опасная партия для мимолетного увлечения. У него крупные неприятности, и Тоня Велтон это прекрасно знает. Тем не менее она так упорно старалась отвести от него подозрения… По-моему, она действительно серьезно увлечена Губером, хотя для меня до сих пор величайшая загадка: что могло зародить в ней такую страсть?
– А что вы думаете о ходе расследования в целом после сегодняшних разговоров? Как вы думаете, насколько мы продвинулись вперед?
– Это самая дикая путаница изо всех, какие я встречал! Проклятие! Либо все они: и Терах, и Эншоу, и Велтон – самые прожженные лжецы, каких еще свет не видывал, либо никто из них не имеет к этому преступлению никакого отношения. К этому списку великих обманщиков надо добавить еще и Фреду Ливинг; здорово у нее вышло так все подстроить, что никто ничего не знает о том, как на нее напали! И все остальные показания подтверждают показания Фреды! И будь я проклят, если в них есть хоть какие-то заметные неувязки!
Крэш откинулся на спинку стула и в задумчивости уставился на потолок.
– При этом у каждого из них довольно веские причины для преступления. Йомен опасается, что из-за работ Фреды у них у всех будут крупные неприятности. Вполне обоснованные опасения, как мы уже видели. Тоня тоже не прочь была бы избавиться от Фреды, чтобы развязать себе руки с этим проектом «Лимб». Ей не особенно приятно постоянно отпихивать локтями Фреду Ливинг, которая тоже не дура поруководить. А может, она прознала о Калибане и заставила Губера выкинуть с ним какой-нибудь номер – для дискредитации всех роботов. Последнее, что делал Губер, прежде чем уединиться с Тоней Велтон, – возился с Калибаном. Но если это действительно так, то придется признать, что наш нынешний кризис подстроен поселенцами. Так они одним махом избавились от уймы проблем – чтобы уничтожить нашу планету, им остается теперь только подождать немного, ничего особенно не делая! А может, Губер затаил злобу на женщину, которая извратила его любимый гравитонный мозг своими Новыми Законами? Или он не вынес нападок Фреды на его милую Тоню и решил разобраться с ней по-своему? Проклятие, да любая из этих догадок может оказаться правдой! Все эти мотивы могли привести к преступлению, все они вполне объяснимы и правдоподобны. Единственное, что действительно неправдоподобно, так это способ совершения злодейства! Если это сделал кто-то из них, это значит, что у нас по-прежнему есть некто, обутый в ботинки с протекторами, как у робота, с рукой робота в качестве орудия нападения. Этот некто действовал с нечеловеческим хладнокровием и аккуратностью. Он нашел время дважды прогуляться по лаборатории в своих хитроумных ботинках, хотя в это время туда постоянно кто-то входил и выходил! Сущее безумие!
Какое-то время в комнате было тихо, пока Крэш собирался с мыслями. Не так-то просто признать, что все это – бред сумасшедшего, а дело было совсем не так. Особенно если вспомнить, что единственная альтернатива – что преступление совершил робот.
– Итак, остается Калибан. Но чем больше я думаю о твоих возражениях, что он не преступник, тем больше я склонен с тобой согласиться. Непохоже, чтобы он был убийцей. У него было столько случаев проявить свою извращенную натуру, убив кого-нибудь, и с довольно вескими основаниями для насилия, но он ни разу ими не воспользовался. Да, я согласен – робот, который может убивать и, главное, хочет убивать, наделал бы еще не таких дел, как Калибан! Если бы робот хотел кого-то убить, он не стал бы останавливаться на полпути и добил бы Фреду, если бы не убил сразу.
Крэш посмотрел на Дональда. Побарабанил пальцами по крышке стола и потер подбородок.
– Таким образом, у нас опять нет ни одного явного подозреваемого. Какой-то неизвестный злоумышленник сумел обмануть следящие устройства поселенцев, потому что, кроме тех троих, в «Лаборатории» в ночь преступления не появлялся никто, если судить по записям. Может, это был какой-нибудь поселенец, замаскированный под робота? Кто-то, кто хотел убить Фреду Ливинг, чтобы сорвать план «Лимб» и спокойно отправиться домой. Или по какой другой причине. А может, это был кто-то из Железноголовых Симкора Беддла или даже Беддл собственной персоной? Скажем, кому-то из них удалось прознать о создании роботов с Новыми Законами, и он испугался, что из-за этих роботов может рухнуть вся их праздная и роскошная жизнь. Но если это был Симкор Беддл или кто-то из его безобразников, то придется признать, что Железноголовые гораздо лучше разбираются в технике поселенцев, чем мы предполагали.
Дональд заметил:
– Все это, конечно, очень логично, сэр. Однако, сэр, хочу напомнить, что мы упускаем из виду еще одну проблему.
– Да, я помню, помню. Калибан. Калибан, загадочный беглый робот. Нападал он или нет на Фреду Ливинг, он все равно сейчас неизвестно где. Он хитер, для него не существует Законов, и мы должны его поймать. Я надеялся, что когда мы разберемся с этим нападением на Ливинг, то будем больше знать о Калибане и сумеем его выследить. Да только мы пока ни на шаг не продвинулись в расследовании. А поисковые группы, которые я послал за ним? Видимо, они тоже ничего пока не добились?
– Нет, сэр, у них ничего нового.
Крэш выругался, встал и начал расхаживать по комнате.
– Проклятие! Приходится признать, что я зашел в тупик! И не вижу никакого выхода. Я никак не могу собрать вместе все части этой чертовой головоломки. Эти два дела так переплелись, что связь сразу бросается в глаза, и тем не менее похоже на то, что они не имеют одно к другому почти никакого отношения! – Альвар остановился у окна. Уже смеркалось. Позади был еще один невыносимо длинный день. У шерифа урчало в животе оттого, что он за делами забыл о еде, и болела спина после долгого сидения на неудобном, жестком стуле. Альвар прошептал: – Калибан… Только он и может рассказать, что за чертовщина на самом деле творилась там в ту ночь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
