солдат, пустил уже глубокие корни.
Наполеон воспользовался двухдневной передышкой, чтобы написать в Париж и рассказать о своем положении членам правительства. Продолжая сглаживать неудачи и стараясь объяснить их надуманными причинами, он не скрывал своих нужд и требовал, помимо уже запрошенных 280 тысяч человек, проведения новых призывов.
К мучительным впечатлениям той минуты добавился отъезд Мюрата. Наполеон, не переставая порицать его легкомыслие, продолжал восхищаться его героической храбростью, зоркостью в бою, а кроме того, оставался чувствителен к его превосходному сердцу. Мюрат ссылался на необходимость защитить Италию, надежду доставить Евгению 30 тысяч превосходно организованных неаполитанцев и полезность предоставления французской и итальянской армиям в его лице гораздо более опытного командующего, нежели принц Евгений. Наполеон принял эти доводы, как учел и то, что если череда неудач будет продолжаться, Мюрат может уступить всеобщему воодушевлению и последовать примеру германских принцев-союзников, которых Наполеон на протяжении десяти лет осыпал всеми богатствами германской Церкви и которые теперь заявляли, что стали жертвами Франции. Несмотря на некоторые еще оставшиеся у него иллюзии, несмотря на последние фальшивые заверения льстецов, Наполеон в глубине души хорошо понимал, что злоупотребил людьми и событиями. Умея отдавать себе справедливость, он отдавал ее и другим и заранее прощал Мюрату его будущую измену. Расставаясь с ним и принимая его заверения в верности как совершенно искренние, Наполеон обнял его несколько раз со стеснением в сердце и расстался с Мюратом так, будто знал, что им не суждено более увидеться. Об отъезде сожалела вся армия, ибо в осенней кампании он выказал себя как искусным, так и храбрым воином, и, несмотря на легкомыслие в мелочах, оказал нашему оружию бессмертные услуги.
Между тем следовало сниматься с лагеря, ибо со всех сторон приближались войска союзников, а кроме того, возвещали о появлении в тылах нового неприятеля, готового перекрыть армии дорогу во Францию. Этим неприятелем были не кто иные, как баварцы, столь долго бывшие нашими товарищами по оружию, а теперь спешившие заслужить прощение за долгий союз посредством перехода на сторону неприятеля. Восьмого октября король Баварии подписал с коалицией договор о наступательном и оборонительном союзе, и баварское правительство поспешно передвинуло австро-баварскую армию с Инна на Дунай, с Дуная на Майн. Эта армия, состоявшая наполовину из австрийцев и наполовину из баварцев и насчитывавшая 60 тысяч человек, двигалась с такой быстротой, что уже достигла, по слухам, Вюрцбурга и готова была перерезать нам дорогу на Майнц в окрестностях Франкфурта.
При этом известии Наполеон презрительно улыбнулся и осознал всю ошибочность своей политики в отношении Германии, политики, которая вместо того, чтобы ограничиваться некоторой поддержкой второстепенных государств, старалась сделать их подданными Франции. Он решился покинуть Эрфурт и выступить на Майнц. Австро-баварская армия вовсе не пугала его, но, имея за спиной 200 тысяч человек, он должен был считать дни и часы с крайней точностью.
Проведя три дня в Эрфурте, он выдвинулся в Айзенах, дабы раньше союзников пересечь проходы Тюрингского леса. Себастиани с 2-м кавалерийским корпусом, Лефевр-Денуэтт с легкой кавалерией гвардии и 5-м кавалерийским корпусом формировали авангард и прикрывали фланги армии. За ними двигались Виктор и Макдональд с остатками 2-го и 11-го корпусов, Мармон, командовавший остатками 6-го, 5-го и 3-го корпусов, и Дюрютт и Семеле со своими дивизиями, остатками 7-го и 16-го корпусов. Наполеон, имевший при себе Старую гвардию, 1-й кавалерийский корпус и тяжелую кавалерию гвардии, формировал ядро армии. Удино и Мортье с четырьмя дивизиями Молодой гвардии, Бертран с 4-м корпусом, подкрепленным дивизией Гильемино, и 4-й кавалерийский корпус составляли арьергард. Общая численность войск едва доходила до 70 тысяч человек, настолько по пути от Лейпцига до Эрфурта распространилось беспорядочное бегство солдат. За армией следовали 30–40 тысяч безоружных людей, вклиниваясь между организованными корпусами, стесняя их в бою и пожирая их продовольствие на биваках.
Армии союзников, проведя два-три дня в Лейпциге и потратив их на торжества и восстановление сил после жестокой схватки, были реорганизованы и направлены по назначению. Кленау был отослан к Дрездену, дабы добиться капитуляции крепости и занимавших ее французских войск. Тауенцину было поручено добиваться капитуляции Торгау и Виттенберга, а Беннигсен был направлен на Магдебург и Гамбург для блокады и по возможности покорения этих крепостей. Северная армия выдвинулась к Касселю, дабы довершить, если оно еще не свершилось, уничтожение монархии короля Жерома. Затем армии предстояло двигаться в Вестфалию, Ганновер и Голландию. Наконец, Блюхер и Шварценберг со 160 тысячами человек преследовали армию Наполеона и плотно теснили ее в надежде зажать между двух огней, между лобовой атакой Вреде и их собственной атакой с тыла. Блюхер, возведенный своим королем в достоинство маршала и как никто другой заслуживший награды коалиции, был направлен на Айзенах, чтобы оттуда двинуться на Вецлар и помешать Наполеону, отрезанному от дороги на Майнц, перейти на дорогу в Кобленц. Одна из колонн Богемской армии должна была двигаться на Майнц через Айзенах, Фульду и Франкфурт, другая – на Вюрцбург через Готу, Шмалькальден и Швайнфурт.
Распределив силы, двинулись в погоню. В самом деле, Себастиани и Лефевр-Денуэтт обнаружили в окрестностях Айзенаха казаков и партизан, как пеших, так и конных, и разогнали их, вынудив спрятаться в Тюрингском лесу. Армия прошла 26 и 27 октября без больших затруднений, однако арьергард Удино и Мортье был атакован напористым Блюхером и оказал ему энергичное сопротивление. Обе стороны потеряли тысячу человек, но неприятель захватил множество отставших солдат, которых в своих бюллетенях, куда менее точных, чем наши, назвал «пленными, захваченными на поле боя».
Двадцать шестого октября Наполеон остановился на ночлег в Фахе, за Тюрингскими проходами, а 28-го – в Шлюхтерне. Когда французы оказались на обратных склонах Тюрингского леса, обращенных к Рейну, преследователи поотстали: Блюхер повернул вправо, направившись на Рейн через Вецлар, а пруссаки и русские взяли левее, направившись на Вюрцбург. За французской армией теперь гнались только австрийцы, которых с силой сдерживали Мортье, Удино и Бертран. Главным образом приходилось иметь дело с казаками и вообще с неприятельской конницей, которая причиняла нам всё зло, на какое была способна, подбирая наших отставших. Ущерб был, увы, не самым малым, ибо быстрота маршей и бытовые трудности заставляли людей покидать ряды тысячами.
Двадцать седьмого октября в Шлюхтерне стало известно о том, что генерал Вреде ведет артиллерийский обстрел крепости Вюрцбурга, которую не хочет сдавать генерал Таро. Вреде оставалось сделать только шаг, чтобы перерезать дорогу из Ганау на Майнц. Французы отправили вперед авангард с обозами и всеми отставшими, каких смогли собрать, дабы освободиться от тех, кто стеснял движения. Некоторые легкие войска баварской армии уже добрались до Ганау, небольшой, наполовину укрепленной
