его окружению.
— Мне ли этого не знать, миледи! Вывезти вас с острова я не могу, но в моих силах обеспечить вам защиту в экстренной ситуации, — под потолком загорелась люстра, и ее вызывающе яркий свет мгновенно рассеял царивший в столовой интимный полумрак. — Ну, вот, кажется, и все. Я провожу вас обратно.
— Спасибо, Юджин.
Волшебница вернулась в спальню, но в постель так и не легла. Воспользовавшись подземным ходом, она выбралась на открытое пространство, раскинула руки и отпустила свой дух в полет.
Сегодня ночью Джастин едва не расстался с жизнью, пытаясь наладить с ней связь. В самый последний момент Мона сумела его оттолкнуть, но дальше ничего уже сделать не могла.
Несколько бесконечно жутких минут сердце Джастина не билось, и Роза на ее груди вдруг налилась свинцовой тяжестью…
Стоя лицом к беспокойному ночному морю, Мона осторожно протянула нить туда, где в путанице жестких бледно-желтых линий мерцал одинокий зеленый огонек Талисмана. Мерцал в такт биению сердца Джастина. Он жив, слава Богам! Ее любимый крепко спал, окутанный густым облаком усталости, и волшебница не стала вторгаться в его сон. Она опустилась на песок прямо в полосе прибоя, закрыла лицо руками и заплакала от облегчения.
Привалившись спиной к опоре антенной мачты, Юджин до боли прикусил губу. Желание утешить леди Корвел буквально разрывало его на части, но долг предписывал лишь молча наблюдать за ее страданиями. Склоненная фигура Моны светилась во мраке от вспышек крохотных электрических разрядов, которые расплывались вокруг нее по воде, как огни святого Эльма. Эта мистическая картина, попиравшая своей абсурдностью все известные законы физики, внезапно навела майора на мысль…
Глава 14
Построенные накануне планы пришлось отложить, потому что ночное происшествие всех выбило из колеи. Утром Роан быстренько смотался в ближайшую кондитерскую, накупил всяких вкусностей и вдобавок прихватил в местном магазинчике бутылку виски. Респектабельный режиссер-постановщик никогда не пил ничего крепче марочного вина, но пережитый стресс требовал радикального лечения. Только обостренное чувство ответственности заставило Роана загнать толстенную десятидюймовую иглу в сердце молодого человека. Леденящий ужас он испытал потом.
Придерживая одной рукой пакеты с покупками, Роан отпер дверь и невольно замер, когда услышал в глубине дома громкие голоса. До сих пор между его гостями не наблюдалось ни ссор, ни разногласий, но теперь Кэйд резким гортанным голосом выговаривал Джастину. Язык был незнакомый, но гневные упреки в переводе не нуждались.
Салливан тихо прошел на кухню, вымыл руки и уже начал готовить завтрак, когда в дверях нарисовался Рэйн.
— Друг Роан, у нас к тебе большая просьба. Не знаешь ли ты случайно подходящее место, где мы могли бы потренироваться?
Режиссер уронил в миску яйцо вместе со скорлупой.
— Потренироваться? — переспросил он, думая, что ослышался. Им что, больше заняться нечем?! — Много нужно места?
Фиарэйн поднял глаза к потолку и постучал пальцем по губам.
— Как можно больше. Подойдет и на открытом воздухе.
Мысль Роана усиленно заработала. Ну, нет, открытое место совершенно не годится. Не хватало еще, чтобы случайный свидетель увидел эти самые тренировки! При таком количестве несанкционированного оружия байками о театральной постановке они уже не отделаются. И тут Роан вспомнил о старом аэродроме, где он учил своих друзей водить автомобиль. На краю летного поля, кажется, был заброшенный ангар…
Все тридцать миль дороги до аэродрома в фургоне царила напряженная тишина. Такая же, впрочем, как и за завтраком. Джастин тепло поблагодарил Роана за свое спасение, но о причине внезапной остановки сердца распространяться не стал. Салливан искренне не понимал, зачем после всего случившегося Хартли понадобилась какая-то там тренировка. Лучше бы он остался в постели, попил витамины, поел куриного бульона… Но свои соображения режиссер озвучивать не стал — обстановка к этому не располагала.
В ангаре было пусто, пыльно и душно, зато крыша из прозрачного поликарбоната давала достаточно света.
— Место, конечно, не самое чистое, но…
— Напротив, друг Роан, место превосходное! — синие глаза Рэйна светились искренним удовлетворением.
Он бросил на пол тяжелую сумку и принялся раздеваться. Роан удивленно оглянулся и увидел, что то же самое делают Джастин и Кэйд. Не прошло и нескольких минут, как перед ним предстали те самые экзотические незнакомцы, которых он впервые увидел в полицейском участке округа Эдмонтон.
В своей собственной одежде его новые друзья выглядели на редкость естественно и гармонично. Стеганые жилеты, синие чешуйчатые доспехи, сапоги из мягкой кожи, обнаженные мускулистые руки. Они вооружились длинными мечами, встали в круг в центре ангара, а потом внезапно пришли в движение.
Чтобы не пропустить ни единой подробности необычной тренировки, Роан забрался на широкую передвижную стремянку, которой пользовались авиационные техники. Звон, лязг и скрежет металла взорвали тишину заброшенного ангара, в лучах рассеянного солнечного света бешено закружились потревоженные пылинки. Мечники двигались стремительно, практически без пауз, и Роану поначалу было трудно уследить за боем, но потом до него вдруг дошло, что двое из них нападают на одного.
Джастин Хартли отбивался от Кэйда и Рэйна, постепенно отступая к дальнему концу ангара, туда, где в беспорядке были свалены пришедшие в негодность покрышки от шасси, металлические столы и фрагменты самолетной обшивки. Роан уже видел на сцене десятки боев с их участием, но ничего подобного зрелищу, которое сейчас разворачивалось на его глазах. Временами ему казалось, что идет самое настоящее сражение.
Джастин все еще чувствовал скованность в теле. Он с трудом успевал отражать сыплющиеся на него удары и использовал каждое препятствие, чтобы хоть немного задержать противников и снять напряжение с каменеющих мышц. Но Хартли не жаловался. Его друзьям нужно было выплеснуть тот ужас, который они пережили по его вине. Он их подвел, подверг риску всю многомесячную работу и теперь безропотно принимал наказание. Правда, покорностью Джастин никогда не
