— Так и быть, но она поедет со мной, — сказал он, спрыгнув с лошади и помогая Розамунде сесть в его седло.
Розамунда вся задрожала — будто к ее горлу притронулись холодным острием ножа. Так ли все еще сильна любовь Стивена, чтобы удержать его от насилия?
Генри тоже не знал, что на уме у этого детины. Во всяком случае, сам он не должен рисковать безопасностью Розамунды… Оставив вес мысли о том, чтобы вырваться из лап этих оборванцев, Генри успокоил Диабло и повел его к разбойничьему лагерю, все время тайком наблюдая за Розамундой. Пока ее никто не обижал.
— Долго же я ждал этого часа, Генри Рэвенскрэг, — сказал Стивен, спрыгивая наземь, прямо на молоденькую древесную поросль. Тут же неподалеку располагались незатейливые грубые шалаши и кострище, где разводили огонь и готовили еду.
— Ну так что же ты намерен с нами сделать? — снова спросил Генри.
Стивен ухмыльнулся такому простодушию и, отхлебнув из кружки порядочный глоток эля, решил уточнить вопрос пленника:
— Это с тобой что ли? Тебя, ясное дело, прикончу, а с нею лягу спать.
Его дружки одобрительно захохотали над столь кратким и исчерпывающим ответом.
— Тогда тебе придется начинать с меня, — сказал Генри.
— Я так и собирался. Слышали вы все? Чтобы никто его не трогал — я сам с ним расправлюсь, — угрожающе рявкнул подчиненным Стивен, при этом лицо его исказилось зверской гримасой. — Если кто ослушается — сразу перережу тому глотку.
Все замычали, соглашаясь, совершенно не понимая, что за очередная блажь пришла в голову их вожаку. Те, кто кочевал со Стивеном довольно долгое время, сразу признали пленников и были весьма озадачены тем, что он преследует этого дворянина и его леди. Им, конечно, было невдомек, что кроется за этим долгим преследованием.
— Ты собирался биться со мной до смерти? — спросил Генри, одновременно мелкими незаметными шажками подбираясь к повозке с оружием и предостерегающе махнув своему юному оруженосцу — чтобы тот не вздумал проявлять какое-нибудь роковое геройство.
— Можно и побиться, коли желаешь. А могу и сразу перерезать тебе горло — и тебе, и мне меньше тогда будет хлопот, — осклабился Стивен, с удовольствием слыша одобрительные возгласы зрителей, и не подозревавших, что у их главаря так здорово подвешен язык. — Конец-то все равно будет один: ты помрешь. Для того меня и направил к тебе небесный посланник. Он благословил меня, ты понял. Генри Рэвенскрэг? Я, Стивен из Форджа, избран Господом для того, чтобы покончить со злом, коим полна твоя жизнь.
Его последние слова были встречены дружным молчанием, а только что гоготавшие оборванцы с опаской отступили в тень деревьев. Посланник, о котором толковал Стивен, скорее смахивал на мертвеца, но никак не на Божьего ангела… И с того дня, как этот самый посланник попался им на пути — этак с недельку назад, — они только и знали, что рыскали по всем дорогам, ведущим от Йорка к Тэдкастеру, — подстерегали жертву. Стивен, тот вообще забывал и про еду, и про питье, все думал о своем высоком предназначении.
— Оно, конечно, неплохо было бы тебя помучить, — продолжал витийствовать Стивен, помешивая палкой костер, — к примеру, сжечь — чтобы ты понял, чья теперь взяла.
Розамунда в ужасе вскрикнула, но ее ударом заставили умолкнуть. Стивен тут же с проклятиями накинулся на грубияна, посмевшего это сделать, и свирепым голосом напомнил: «Тот, кто посмеет хоть пальцем прикоснуться к этой женщине, будет иметь дело со мной, со Стивеном».
— Ты, конечно, можешь меня сжечь, но это не самый удачный способ доказать ей, что ты лучше меня, — сказал Генри. — А ведь ты хочешь убедить меня, что ты сильнее и более достоин любви Розамунды, я верно тебя понял?
Сбитый с толку этим витиеватым вопросом, Стивен пристально посмотрел на своего пленника:
— Ну да, само собой хочу. А нынче мне само небо помогает — совсем как это было с Давидом, когда он сразился с Голиафом.
Генри саркастически усмехнулся:
— Ты забыл одну подробность: Давид выиграл в честном бою. Дай и мне шанс. Сразимся как подобает — оружием. Если тебе самим небом предназначено победить меня, тебе вообще нечего бояться, — увещевал его Генри, хотя противник был много его сильнее и выше. Однако Генри точно знал, что мечом он владеет несравнимо лучше, чем этот мужлан.
Озадаченный, Стивен все силился понять своим затуманенным умом, как ему следует отнестись к предложению этого дворянчика. Его подчиненные призывали его поторапливаться, поскольку их разведчик принес весть, что сюда движутся вооруженные отряды. Если это войско ланкастерцев, то оно наверняка отрежет отряд Стивена от главных сил Йорка, собранных у моста Феррибридж.
В нетвердом сознании Стивена Розамунда все еще пребывала в образе непорочного прекрасного ангела, которого этот злодей заполучил в рабство исключительно благодаря своим грязным деньгам. Вот он стоит перед ним, насмешничает, волосы что сажа и лицо тоже темное… Стивен уже не сомневался, что перед ним ожившее исчадие ада. Он провел рукой по глазам — в голове его зазвучала небесная музыка… вроде бы арфы, впрочем, он не знал, как именно звучат арфы. К этим нежным звукам присоединился рев труб, явно возвещавший приближение еще одного небесного посланника.
Розамунда как будто читала мысли, роившиеся в больной голове Стивена, она рванулась вперед, чтобы предостеречь Генри, но ее оттащили назад и, притиснув к повозке, спутали ей веревкой ноги — чтобы не вздумала убежать. А противники уже готовились к схватке.
Стивен медленно вытащил из-за пояса огромный, с широким лезвием нож, и оценивающе пригляделся к лорду. Потом мельком взглянул на его перепуганных спутников — похоже, это всего-навсего слуги, причем безоружные. Стивен решил, что непременно их отпустит, — вот только прикончит быстренько их хозяина. Статус небесного избранника обязывал: Стивен готов был проявить столь несвойственное ему великодушие, чувствуя себя истинным христианином. Как только его осенило это благое решение, небесные трубы зазвучали громче, как бы поощряя его. Стивен видел, как его товарищи трусливо переглядываются и все чаще всматриваются в пустошь, лежащую над поросшей лесом. низиной, проверяя, не показалось ли уже неведомое войско. Жалкие людишки, глупцы. Им Стивена не понять, и уж тем более нипочем не увидеть никогда Божьих вестников. Стивен улыбнулся, явственно ощущая, как над ним простерлась Божья десница. Он приказал своим головорезам вернуть дворянчику его меч и кинжал.
Противники, пружинисто пригнувшись, принялись кругами ходить друг возле друга, выискивая, куда вонзить кинжал. Генри был более ловким, его меч много раз уже почти настигал Стивена, но этот детина был чудовищно силен и весьма сноровисто отражал выпады Генри своим тесаком. И вдруг Рэвенскрэгу все же удалось кольнуть Стивена в плечо — бой был начат.
